Шляпа, полная неба - Терри Пратчетт

Орел проглотил добычу, глянул на Тиффани безумными птичьими глазами и улетел прочь, взвихрив туман крыльями.

Госпожа Ветровоск, лежащая рядом, снова захрапела, и Тиффани решила: должно быть, это означает, что она вернулась в свое тело. Девочка легонько ткнула ее под бок, и раскатистое «хрррррррпрпрпрпр» резко перешло в «бррррып».

Старая ведьма села, закашлялась и отчаянно замахала Тиффани, чтобы та передала ей бутылку с чаем. Только выпив добрую половину, госпожа Ветровоск смогла высказаться.

— Кто бы что ни говорил, а кролик куда вкуснее жареным, — выдохнула она, возвращая пробку на место. — И мех — тоже совершенно лишнее.

— Вы подчинили себе… позаимствовали разум орла? — спросила Тиффани.

— Разумеется! Не могу же я заставлять бедную старую сову летать после рассвета, только чтобы посмотреть, кто шляется по округе. Она всю ночь охотилась на полевок, и я тебе скажу, сырые полевки еще хуже кролика. Никогда не ешь полевок.

— Не буду, — совершенно искренне пообещала Тиффани. — Госпожа Ветровоск, мне кажется, я знаю, чем занят роитель. Он размышляет.

— Но у него же нет мозгов!

Тиффани позволила своим Уму и Умыслу выложить все, что они надумали:

— В нем есть эхо моего разума, верно? Должно же быть. Он хранит остатки разумов всех, в ком он побывал. Поэтому теперь в нем есть и частица меня. Я знаю, что он там, а он знает, что я тут, с вами. И держится подальше.

— Да? И почему же?

— Думаю, он вас боится.

— Ха! А почему боится?

— Да, — прямо сказала Тиффани. — Потому что я вас боюсь. Немного.

— Ничего себе. Правда?

— Да, — снова сказала Тиффани. — Он как побитая собака, которая и подойти не решается, и не убегает. Он не понимает, что он такого сделал. Но… есть еще кое-что… какая-то его мысль, которую я почти уловила…

Госпожа Ветровоск ничего не ответила. С ее лица исчезло всякое выражение.

— С вами все хорошо? — забеспокоилась Тиффани.

— Я просто давала тебе время поймать ту мысль, — объяснила ведьма.

— Простите. Теперь уже не получится. Но… мы не знаем о роителе чего-то важного. Это как-то связано с… третьим желанием. И я не понимаю, что это значит.

— Продолжай искать, — посоветовала ведьма и подняла глаза. — А сейчас у нас гости.

Тиффани понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть то, что заметила госпожа Ветровоск, — силуэт у кромки леса, маленький и темный. Он приближался, но как-то робко.

Вскоре стало видно, что это Петулия. Она летела медленно и неуверенно в нескольких футах над вереском и иногда спрыгивала, чтобы подправить курс метлы.

Добравшись до места, где устроились Тиффани с госпожой Ветровоск, девочка снова спрыгнула и торопливо направила метлу в сторону большого валуна. Метла мягко ткнулась ручкой в камень и зависла в напрасных попытках пролететь его насквозь.

— Эмм, прошу прощения, — сказала Петулия. — Но у меня не всегда получается остановить метлу, а так все же лучше, чем бросать якорь. Эмм.

Она было присела в реверансе перед госпожой Ветровоск, но спохватилась, что они ведьмы, и на полпути попыталась превратить реверанс в поклон — незабываемое вышло зрелище. В нижней точке поклона Петулию заклинило, и до них донесся тоненький голосок:

— Эмм, простите, вы не могли бы мне помочь? Пожалуйста. Кажется, моя Октограмма Невицилизации зацепилась за Ладанку С Девятью Травами…

Долгую неловкую минуту они распутывали браслеты и ожерелья, и старуха бурчала: «Баловство, сплошное баловство!»

Когда Петулия наконец смогла выпрямиться, она была вся красная. Разглядев выражение лица старой ведьмы, она поспешно сняла свою шляпу и прижала ее к груди. Так было принято выражать почтение, но попутно это привело к тому, что заостренная штуковина добрых двух футов длиной оказалась нацелена на ее собеседниц.

— Эмм… Я зашла повидать тетушку Вровень, и она сказала, что вы поднялись сюда, чтобы поймать какое-то жуткое чудовище, — сказала Петулия. — Эмм… вот я и подумала, хорошо бы заглянуть и проведать вас.

— Эмм… спасибо за беспокойство, — сказала Тиффани.

А Задним Умом цинично подумала: «И что бы ты стала делать, если бы оказалось, что чудовище напало на нас?» Перед внутренним взором Тиффани возникла картинка: Петулия против жуткого разъяренного монстра. Вот только эта картинка была вовсе не такой смешной, как ей сперва показалось. Петулия тряслась от ужаса, ее бесполезные амулеты отчаянно звенели, от страха она почти ничего не соображала… но она не отступала. Она ведь думала, что Тиффани и госпожа Ветровоск сражаются здесь с каким-то чудовищем, и тем не менее отправилась к ним.

— Как тебя зовут, моя девочка? — спросила старая ведьма.

— Эмм, Петулия Хрящик, госпожа. Я учусь у Гвинифер Черношляп.

— У бабки Черношляп? Славная ведьма. Знает толк в свиньях. Ты молодец, что прилетела.

Петулия повернулась к Тиффани:

— Эмм, как ты себя чувствуешь? Тетушка Вровень сказала, ты… болела.

— Спасибо, мне уже намного лучше, — проговорила Тиффани с несчастным видом. — Послушай, мне очень жаль, что я…

— Ну, ты ведь болела.

И в этом заключалась еще одна черта Петулии, с которой приходилось считаться. Петулия старалась думать о других только хорошее. А когда ты знаешь, что Петулия изо всех сил старается думать о тебе хорошее, это каким-то образом не дает расслабиться.

— Ты еще заглянешь домой перед Испытаниями? — спросила Петулия.

— Испытаниями? — Тиффани вдруг потеряла нить разговора.

— Она говорит про Испытания Ведьм, — вмешалась госпожа Ветровоск.

— Я о них совершенно забыла.

— А я — нет, — спокойно сказала старая ведьма. — Никогда не пропускала Испытаний. Ни разу за шестьдесят лет. Милая девочка, сделай старушке одолжение, слетай обратно к тетушке Вровень и скажи, мол, госпожа Ветровоск шлет вам свои наилучшие пожелания и просит передать, что она отправится отсюда прямо на Испытания. Кстати, как тетушка себя чувствует?

— Эмм, когда я пришла, она жонглировала шарами. И при этом они летали сами по себе, она их руками не подбрасывала! — сказала Петулия, и было видно, что она потрясена до глубины души. — И знаете, что еще? Я видела у нее в саду эльфа! Синего такого!

Сердце Тиффани упало.

— Правда?

— Да! Только он был какой-то растрепанный и не очень чистый. А когда я спросила, правда ли он эльф, он ответил, что он… эмм… «эльф большой вонючей жгучей колючей железной крапивы из страны Хрустральных Струй». И назвал меня чучундрой. Ты знаешь, что это значит?

Тиффани посмотрела в круглое, исполненное надежды лицо Петулии и чуть не сказала: «Они так называют людей, которые любят фей и эльфов», но вовремя прикусила язык. Это было бы нечестно.