Сын Дога - Алекс де Клемешье

Вряд ли Колька или свекровь одобрили бы такую поездку. Да и сама Катя никогда не рвалась куда-то съездить, тем более – без мужа. Не принято так. Но впереди были новогодние праздники и годовщина свадьбы, а покупать подарок во Вьюшке, в сельпо, Катерина сочла невозможным. Вот и сделала вид, что собралась на пару дней в Светлый Клин – погостить у родителей, отдохнуть чуток, пока бабушка с дедушкой станут нянчиться с внуком. А сама уговорила Федора Кузьмича и Людмилу отпустить ее в Томск за костюмом. Данилка не капризный, постоянного внимания не требует – лежит себе, агукает, улыбается ребетячьим своим мыслям да пузыри пускает. Кушает с удовольствием, с погремушкой играет с охотой – одна радость за таким внуком следить!

А если кто-то из односельчан и заметит обман да донесет Николаю – Катерина надеялась, что сюрприз с лихвой оправдает ее поступок. Но времени до возвращения мужа оставалось с запасом, а обернуться Катя рассчитывала за световой день. Самолетом в ночь туда, в тот же день аккурат к вечернему автобусу назад.

Денисов не слишком-то был доволен задумкой дочери. Мало того что от мужа скрывает, а это уже само по себе нехорошо, даже если с благими намерениями. Так ведь тут еще и тот факт вмешивался, что Катерина всегда была домашней девочкой, в дальние поездки с самого детства отправлялась исключительно с семьей. Глупо, конечно, примерять былое к молодой женщине, жене и матери, давно уже вышедшей из-под родительской опеки и даже живущей уже в другом селе, вдалеке от родного дома. И все-таки одна, да на самолете, да в малознакомый большой город Томск… Но и отказать в просьбе Федор Кузьмич не мог. Не так уж часто дочка к нему обращалась. Когда еще возможность представится? А сделать Кате приятное ему хотелось не меньше, чем ей – мужу.

Вечером он сам, позаимствовав в гараже председательский «Виллис», проводил Катю. Посидел с нею в зале ожидания при аэродроме, проверил линии вероятности, насколько это было доступно, дождался взлета без четверти полночь и наконец успокоился. Она уже взрослая, она справится.

Следующий день был будним, и потому основная забота о внуке досталась Людмиле. Но и пожилой милиционер, чей рабочий кабинет находился буквально в двух шагах от дома, то и дело забегал узнать, все ли в порядке. Вернее, делал вид, что беспокоится и рвется помочь, а сам, как всякий дед, люто скучающий по внуку, использовал каждую свободную минутку, чтобы взять на руки, сделать двумя пальцами «козу рогатую», ощутить, как сладко пахнут волосенки, так и не определившиеся с породой, весело сказать «тигли-мигли» и восхищенно округлить губы в ответ на самое простое, обычное движение мальца.

Настоящее беспокойство он почувствовал ближе к вечеру. И небо хмурило, и снегопад зачастил, и предчувствие чего-то нехорошего придвинулось и лишило простора, словно сплошные снеговые тучи, грозящие целиком сорваться с тяжелого свинцового небосвода. Катя должна была вернуться с рейсовым автобусом. До него – еще достаточно времени. Почему же так тревожно сжимается сердце? В сотый раз пристыдив себя, что не поехал встречать дочку в райцентр, он не выдержал и позвонил из кабинета в диспетчерскую аэродрома. Вернее, попытался позвонить. Связи не было. Никакой. Обрыв на линии – явление для этих мест с их суровым климатом довольно частое, если не сказать – привычное. Но как же не вовремя!

То ли его волнение передалось Людмиле, то ли материнское сердце тоже что-то почувствовало – теперь еще и испуганные взгляды его жены добавились в общую копилочку. К приходу рейсового Федор Кузьмич оделся и добежал до остановки. Много односельчан сошло с автобуса. А Катерины не было.

– Из-за непогоды самолеты задержали, – успокоил Денисова водитель.

Участковый стал перед выбором – то ли уехать сейчас, с последним автобусом, в райцентр и там, на аэровокзале, дожидаться припозднившийся областной рейс, то ли вернуться домой, к супруге и внуку. Как знать – может, самолет из Томска только завтра выпустят? И просидит он сиднем в зале ожидания долгую ночь без всякой пользы, когда Людмиле помощь по уходу за Данилкой будет требоваться. С другой стороны, оставаться здесь, без связи, без известий…

Он бы, может, и надумал чего, да только послышался вдруг от Подкатной горки неурочный рокот трактора. Не нужно быть Иным, чтобы понять, кто так мчится со стороны Вьюшки. Стало быть, ни в какой райцентр он не поедет – будет держать ответ перед разгневанным Темным, законным супругом родной дочери.

– Здравствуй, сынок, – невесело произнес Денисов, когда зять, который, похоже, даже не стал переодеваться после возвращения из Москвы, выскочил из кабины «Беларуси». – Никак не ждали тебя, ранехонько обернулся.

– Здравствуйте, папа, – покосившись на пассажиров, поднимающихся в автобус, вежливо ответил Николай. – Да, удалось сэкономить два денечка, решил провести их с семьей. Все хорошо?

– Все замечательно! – бодрым тоном откликнулся участковый. – Пойдем домой, Данилка уж по тебе соскучился!

Фыркнул сизым выхлопом отъезжающий автобус, смахнули «дворники» с большого лобового стекла налипший снег, обдав крупяными холодными брызгами двух Иных, закачались в темноте уменьшающиеся алые огни. Николай, оглянувшись на кособоко приткнувшийся к обочине трактор, сделал несколько шагов следом за Денисовым, затем вдруг окликнул:

– Стойте!

Федор Кузьмич послушно остановился и обреченно вздохнул. Может, увидев сына, Колька не так остро отреагировал бы на отсутствие Катерины, но оттянуть момент признания не получилось.

– Катюха ведь не дома. Так?

– Силен ты стал, сынок, раз с такого расстояния видишь, – уважительно проговорил Денисов, но зять только отмахнулся.

– Где она?

– Ты только громко не кричи, Николай. Не надо. И себе хорошо не сделаешь, и соседское внимание привлечешь.

– Где она? – с угрозой в голосе повторил Крюков.

– Подарок тебе поехала покупать.

Такого ответа Николай не ожидал. Непонятно, что за подозрения закрались в его голову, но теперь напряженные плечи как-то вмиг отпустило, а сам он преглупо захлопал ресницами:

– Ка… какой подарок, что за ерунда?

– Хороший подарок, тебе непременно понравится, – убежденно сказал Денисов и похлопал зятя по плечу. – Ну, пойдем, пойдем в тепло, нечего посередь трассы стоять, продует.

– Никуда я не пойду, – упрямо проговорил молодой мужчина, ставший вдруг от растерянности похожим на подростка. – Куда она поехала? За каким подарком?

– Ты как добирался-то? – будто не слыша Николая, задал Федор Кузьмич вопрос.

– Самолетом из Москвы, из Томска – поездом, из райцентра на попутке, – как зачарованный, послушно отвечал подросток Колька.

– Вовремя самолет-то сел? Без задержек? – уточнил милиционер и, покивав сам себе, продолжил: – А вот Катюхе не повезло. Шофер чичас сказал – многие рейсы нынче перенесли из-за плохих погодных условий. Видать, застряла Катя в Томске. Знать бы заранее, что ты так удачно освободишься, – можно было бы подгадать и на одном поезде вам вернуться. Но уж очень она торопилась до твоего возвращения поспеть, так что чичас кукует, наверное, в аэропорту. И дозвониться не может, поскольку линия у нас оборвана.