Хроники оборотней - Галина Черная

— Свечей нет, да и факелы, признаюсь, израсходовал, — услужливо крикнул старик сверху. — Эй, господин, так ты меня поранишь! Все, стою, стою, не двигаюсь…

— У меня есть походные свечи-полыхайки. — Суперагент достал из-за пазухи пару зеленых палочек, больше похожих на спаржу. Стукнул головками друг о друга, и они загорелись ровным холодным огоньком. Мы огляделись: обычный подземный ход, земляной, широкий, и пахнет гнилыми овощами. По крайней мере уж тут дедушка не соврал…

— Не фолнуйтесь, я буду с фами разгофарифать, чтобы фы не потерялись, — подбодрил голос Труссеведена. Похоже, я слишком пристрастно его судила, на деле литовец не такой уж плохой парень.

— Да тут черт ногу сломит, — фыркнула я.

Все освещенное пространство было занято ящиками со свеклой и морковью, какими-то пыльными мешками, свертками, баулами, старая посуда под ногами. Алекс нашел серебряный чайник из сервиза, наверняка китайского, но в хорошем состоянии. Наверное, в Средневековье простой люд только притворялся, что приходится есть из оловянных тарелок и пить из деревянных кружек, чтобы вызвать жалость у потомков или уклониться от очередного повышения подати.

Командор, чертыхаясь, двинулся вперед:

— О дьявол! Тут скелет кошки!

— Где?!

— В ящичке среди сухих цветов! Чуть не наступил…

— Когда-то эти цветы были свежими, — не преминул откликнуться старик. Общения ему не хватает, что ли…

— Как мило! — не удержалась я, при зыбком свете свечи разглядывая скелетик. — Должно быть, вы очень любили свою кошку?

— Не очень, эта драная стерва никогда не ловила мышей, зато требовала свежих сливок каждое утро. Но ради бога, не трогайте ее прах, он приносит ощутимую пользу.

— Какую? — в один голос спросили мы с Алексом.

— Защищает от заклятий черных колдунов, святой отец. Очень популярный метод. Странный ты монах, если не знаешь таких простых вещей…

— Я все знаю, но не верю! Мне суеверия по роду профессии не положены…

Алекс что-то высматривал, из-за его спины я не видела что, но за спиной в любом случае было безопаснее. От скуки подняла потускневший серебряный чайник, тяжеленький, хотя и небольшой.

— Святой отец, подайте, пожалуйста, этот чайник мне. Да, да, тот, что вы держите в руках. А я все думал, куда это он у меня запропастился? Наверное, со стола упал, да прямо в люк…

Интересно, как он только видит, что я делаю? Странный дедок, притворяется бедняком, а у самого серебряные чайники по подвалам валяются. Сидит наверху, за столом, и наши действия обсуждает, как спортивный комментатор. Может, еще мох из чайника вытряхнуть?!

— Только посмотрите под крышку, если не трудно, там наверняка мха полно, а может, и мышь забралась.

— Вы экстрасенс, да? — Мне пришлось говорить погромче. — Хорошо, что я не ваша внуч… тьфу, не ваш внук. Я бы сразу от вас в монастырь сбежал, от греха подальше.

Я нервно дернула крышку, твердо решив, что с этим пора кончать, ибо старик уже сел нам на голову. Вероятно, он для этого нас сюда и заманил, чтоб мы ему чайник достали. А бедняга Труссеведен небось уже щели в стенах глиной замазывает, плюнув на свое дворянское звание.

— Алина, что ты делаешь? — повернулся Алекс.

— Не видишь, что ли, крышку пытаюсь… Ой! Ой-ой-ой!!!

Я вдруг оказалась посреди улицы, розовое вечернее зарево разливалось по небу. Простите… как это… почему? Где я, где Алекс, где… чайник?! Чайника в руках не было, но я ведь только что его держала!

Вокруг ни души, дома незнакомые, хотя, вроде, тоже старинные, и только какая-то собака сидит на бордюрчике, не отводя молчаливого взгляда. Вэк! Да ведь это собака старика, та, которая якобы говорила! Ее глаза сияли каким-то мистическим светом, и холодный ветер шевелил шерсть у нее на загривке…

— Алекс, Алекс, вернись! — запаниковала я, делая вид, что поднимаю с земли камень. Такой трюк со всеми дворнягами проходит, но с этой не получился… Не убегает, не рычит, неужели начнет грузить разговорами?! Ау, любимый, ты где? Как-то мне без тебя подозрительно одиноко…

— Алина, ты в порядке?

Из воздуха, как будто перенесся с помощью «переходника», выскочил Алекс и, бросившись на помощь, сгреб меня в объятия. Собака неторопливо встала, пару раз задумчиво гавкнула и, развернувшись, ушла, помахивая хвостом. Так ничего вразумительного и не сказала, значит, дед точно на нее наговаривал…

— Что произошло? — Я схватила Алекса за грудки, он чуть отстранился, но ответил:

— Когда ты сорвала крышку с чайника, оттуда полился свет, на секунду меня ослепило, а когда открыл глаза — тебя уже не было. На полу валялся пустой чайник… Я вылез наверх, а Янис в гневе тут же хотел зарубить старика, у рыцарей это быстро делается. Дед отпрыгнул в сторону и коротко прояснил ситуацию. Дескать, это голос, который он слышал, велел привести нас в дом, а потом заманить в подвал и какой-нибудь хитростью заставить открыть крышку чайника. Зачем и кому это надо — неизвестно… Он каялся, что с тобой ничего не случится.

— А ты-то сам как сюда попал?

— Элементарно, еще раз открыв крышку чайника. Дедушка посоветовал, кстати, он же и объяснил мне, что именно мы должны с тобой успеть…

— До женитьбы и не думай!

— Алина, не делай из меня озабоченного робота Стива!

— Ладно, тогда говори, где мы и что нас тут ждет? — нетерпеливо притопнула я.

— Слишком много вопросов, объясню по дороге. Нам надо спешить.

И мы торопливо пошли по улице. Только сейчас я поняла, что улица та же самая, вот только дома немножко другие. Например, дверь суконной лавки раньше была выкрашена в зеленый цвет, а теперь в ярко-желтый, и вывеска новая, и ставни другие, побольше, но дом тот же. Я узнала его по флюгеру в виде танцующей коровы.

Быстро светало, оказалось, то, что я приняла за закат, было рассветом. Откуда-то долетел запах гари… Алекс тем временем рассказывал (старик столько ему успел наговорить!) совершенно невероятные вещи:

— Для начала: сейчас июль, а не август. И год тысяча четыреста десятый. Позавчера как раз прошла великая Грюнвальдская битва.

— Но ведь мы… Что же получается, опять прыжки во времени?

— Именно, видишь огни вон там? Это тевтонцы сжигают город.

— Свой город?!

— Крестоносцы хотят оставить противнику, то есть польско-литовской армии, только выжженную землю.

— А местных жителей предупредили?

— Они укрылись в замке, там сейчас, наверно, такое столпотворение! Туда же съезжаются уцелевшие рыцари, в ополчение набираются все, способные держать оружие для защиты столицы Тевтонского ордена!

— Кому нужно защищать их замок! — Я с тоской глянула на горящую ратушу, забытая кукушка горела внутри, ее надо было эвакуировать первой как главное достояние города.