Пересекая границы - Оксана Панкеева

— Надо скорее позавтракать. В девять у меня назначена встреча, а мне еще надо привести себя в порядок и добраться до дворца…

— А пистолет покупать когда пойдем?

— Пистолет? Ах, да… И кто меня за язык тянул?.. Я обязательно выберу время и сам за тобой заеду. — Он перевернулся на бок и уставился на нее своими любопытными светлыми глазами. — Ольга, а зачем тебе пистолет?

— На всякий случай. Холодным оружием я пользоваться вряд ли научусь, а может пригодиться.

— А ты сможешь при необходимости выстрелить в человека?

— При необходимости? Легко. Как «фейхоа» просклонять.

— А ты пробовала?

— У меня никогда не было пистолета. Но если бы был, то неужто я бы пожалела того маньяка, что меня убил?

— Верно… — задумчиво кивнул король. — Вот она, разница…

— Какая разница?

— Вы с Жаком очень похожи, и я все пытался уловить разницу. Вот и уловил. Он не способен убить человека даже при необходимости. И знаешь, что еще? Именно оттого, что вы с ним так похожи, у вас ничего и не могло выйти, даже если бы он был свободен.

— Возможно, — пожала плечами Ольга. — Пойду-ка я умоюсь и причешусь, а то хожу, как лахудра… — она сунула ноги в тапочки с зайчиками и пошаркала к лестнице.

Король смотрел ей вслед с улыбкой. А Азиль смотрела на короля. Грустно и серьезно.

— Что ты так смотришь? — подмигнул ей король. — Что-то не так?

— Все не так, — вздохнула нимфа, не отводя глаз. — Шеллар, так нельзя жить. Та матовая сфера, что тебя окружает… На ней даже золотая паутина горит, вспыхивает и сгорает в одно мгновение. А что же говорить о простых человеческих чувствах?.. Она погубит тебя, твоя матовая сфера. Почему ты не хочешь от нее избавиться? Я могла бы тебе помочь, но ты упорно отказываешься. Почему?

Король усмехнулся.

— А может, она мне нравится? Между прочим, вчера она мне спасла жизнь и рассудок. А если серьезно… Я так не могу, Азиль. Я после этого перестану себя уважать. Оставь эту мысль и забудь о ней совсем. Ничего страшного со мной не случится, а со временем все придет. Научился же я смеяться и плакать, когда захотел.

— Вот именно. Когда захотел. А тут ты и захотеть не можешь, тебя что-то держит, и я не пойму, что. За этой матовой сферой ничего не видно.

— Значит нечего и заглядывать. Лучше поторопи свою кухарку, а то я опоздаю. А завтра вечером мы придем к вам в гости.

— Мы — это кто?

— Я, Жак с Терезой, Мафея с собой возьмем, может, мэтра Истрана, если будет себя хорошо вести. Будем развлекать Элмара, чтобы не впадал в депрессию.

— К завтрашнему вечеру он будет в порядке, и его не нужно будет развлекать. Но если тебе хочется повеселиться, как вчера, конечно приходи.

— Ты разве не знаешь Элмара? Золотую паутину ты с него, может, до завтра снимешь, но за то, что он тебя ударил, он будет казниться еще долго. Очень долго.

Азиль грустно улыбнулась.

— Шеллар, скажи лучше, что тебе понравилось петь песни с Ольгой, и ты хочешь это повторить.

— Понравилось, — согласился король. — Но это не значит, что я теперь буду так напиваться каждый день, чтобы привести себя в столь же веселое состояние. Я действительно хочу устроить небольшие посиделки, чтобы отвлечь Элмара от мрачных мыслей. Или ты намекаешь, что у нас тут что-то было, кроме песен? Ничего большего, уверяю тебя.

— Я вижу, что ничего большего, — кивнула нимфа. — Ее белая занавесь осталась на месте. А почему, Шеллар? Она тебе не понравилась?

— Понравилась. Но это же не причина… И вообще, напоить девушку и тащить ее в постель — это пошло. Тем более такую, как Ольга. Зачем мне это надо? Мне что, потрахаться не с кем? С ней гораздо интереснее песни петь.

Азиль посмотрела на короля с каким-то непонятным сожалением.

— Шеллар, а как ты выбираешь себе женщин? Тех, с которыми ты делишь постель?

— А я их не выбираю. Они сами меня выбирают.

— И они тебе совершенно безразличны?

— Тебе не кажется, что ты слишком много спрашиваешь? В конце концов это мои женщины, и это мое дело, что я с ними делаю и как я к ним отношусь… О, проклятье! Совершенно забыл!

— Пропустил свидание? — засмеялась Азиль.

— Совершенно верно. Бедная виконтесса Бефолин напрасно прождала меня всю ночь в моей спальне. Надо будет купить ей в утешение какую-нибудь побрякушку.

— И это ее утешит?

— Вполне.

— Шеллар, ты ужасный эгоист. Потому ты и выбираешь себе таких женщин, с которыми можно не считаться, о которых можно ноги вытирать и потом утешать побрякушками. Тебе они нужны только для того, чтобы утолить естественные надобности. А на любовь ты не способен. И это самое страшное, что может быть с человеком. Ты этого не понимаешь или ты просто не хочешь ничего менять?

— Ты трижды не права. Я вовсе не эгоист, и женщин я не выбираю, они сами на меня вешаются, а какого рода женщины вешаются на мужчин, ты сама понимаешь. Потому мне такие и достаются.

— А в чем я еще не права?

— А вот сиди и думай, раз тебе делать нечего, и не приставай ко мне с душеспасительными беседами. Я сказал, что не лягу с тобой в постель, и не пытайся меня убеждать. Я взрослый человек и знаю, что делаю. А ты ведешь себя со мной, как со смертельно больным.

— Ох, Шеллар… — нимфа тихо вздохнула и отвела взгляд. — Извини. Я все-таки заглянула. Я больше не буду к тебе приставать и больше не буду заглядывать. Куда тебе подать завтрак?

— Сюда, — сказал король и, не удержавшись, спросил: — А что ты там увидела, когда заглянула?

Азиль посмотрела на него с печалью и просто сказала:

— Смерть.

Коридорный почтительно поклонился, неуловимым движением пряча в карман чаевые, и скрылся за дверью.

— Ну, наконец-то! — измученно выдохнула Саэта и, бросившись на кровать, стала стягивать сапожки. — Как меня достали эти каблуки! Я от них совсем отвыкла…

— Ничего, привыкнешь, — безразлично ответил Кантор, бросая на стол свою широкополую шляпу и дергая шнурки плаща. — Хотя согласен, на них очень тяжело ходить.

— А ты что, ходил?

— Приходилось, — так же безразлично ответил Кантор. — Правда, давно, когда я был помоложе и поизящнее.

— Никогда бы не поверила, — усмехнулась Саэта. — А ребята знают?

— Саэта, — сказал Кантор, остановившись с плащом в руках и глядя на напарницу со всей возможной серьезностью. — Я не подвержен предрассудкам, но это не значит, что я рассказываю товарищам все, что ни попадя. Мне вполне хватает того, что обо мне говорят. Мне пришлось убить человек пять, чтобы об этом по крайней мере не говорили вслух в моем присутствии. Так что ты меня очень обяжешь, если избавишь от необходимости убивать еще кого-то. Заказать ужин в номер или пойдем куда-нибудь?