Соль и пламя. Леди теней - Татьяна Зингер

«Вытащите меня отсюда», — выло надрывным.

«Услышьте!»

«Я тут».

«Эй, вы?»

Тряхнула головой, зажала уши ладонями. Мои туманы ощупывали пустоту, искали в ней лазейки, пробирались мимо призраков и отшатывались от тех, которые приближались на опасно близкое расстояние.

«С-сольд!» — вдруг донеслось до меня отчетливое.

Что?! Я повернулась. Звук такой близкий, точно кто-то нашептывал в самое ухо. И голос до безумия знакомый, бьющий по затылку. В отличие от остальных звуков, населяющих пустоту, он доносился откуда-то изнутри, взрывался в моей голове искрами. Живот свело.

«Иди с-сюда, С-сольд», — змеиным шипением.

Я шагнула левее, следуя за алой нитью, начертанной голосом. Предводитель что-то сказал или спросил, но я не обратила внимания.

«Я здес-сь…» — шелестом палой листвы.

Второй шаг. Третий. Мужская рука крепко обхватила мое запястье. Я дернула рукой, и, на удивление, пальцы разжались. Кто же ты, обладатель голоса? Почему я помню тебя?.. Ты — человек или тень?

Наваждение, щекочущее затылок, вело меня через беспросветную темень, и умершие расступались, едва я приближалась к ним.

Свернешь с сумеречной тропы и сгинешь — уверял меня Трауш, но сейчас я сама протаптывала тропу. Она, незримая, но настоящая, рождалась под ногами и исчезала за спиной. Когда я обернулась в поисках предводителя загонщиков, то не увидела его; но не испугалась одиночества. Со мной был голос. Полный яростного умиротворения.

Он отдалялся. Пришлось бежать, заплетаясь ногами, вмиг ставшими тряпичными, неуклюжими. Дыхание застыло в груди льдинкой, перед глазами плыли белесые призраки. Алая нить появлялась и терялась, словно играя в кошки-мышки.

Секунды сплелись в вечность. Тьма стала моим продолжением. И наконец — свет! Иссушающий, резкий.

«Я здес-сь».

Я кинулась вперед и, не тормозя, вылетела из сумеречного туннеля.

* * *

— Как понять, ушла?! — возмутился Трауш, скомкав записку. — Куда?! Зачем?!

В холле столпились все обитатели дома, включая прислугу и плутоватого дружка Сольд. Мари выхватила бесполезную бумажку из рук лорда, разгладила края.

— Не тревожься. Скоро буду, — зачитала она с трагичной интонацией. — Замечательное такое послание, а главное — красноречивое.

Трауш сомкнул веки, позволяя ищейкам-туманам нащупать его невесту, но вот загвоздка: щупать было некого. Сольд словно испарилась. Не умерла (руна вновь наливалась цветом, что означало — девушка жива), но исчезла.

И пускай всерьез паниковать пока не стоило, но дурное предчувствие вовсю холодило позвоночник. Лорд вдумчиво осмотрел каждого присутствующего, задержавшись неприязненным взглядом на Дарго. С этим типчиком он не имел «чести» познакомиться, но доверия вороватая морда того не внушала. Беловолосый наемник в ответ оскалился.

— Сольд известила кого-нибудь о своем уходе? — бесновался Трауш.

Присутствующие дружно помотали головами. Поразительное единение душ. Нет, ну что за напасть: только очухался, а жена сбежала. Опять сбежала! Да еще и туманы ее стерлись. Так где же она? Разве что в сумеречном туннеле?

— Тогда не толпитесь, — Трауш гаркнул на слуг, и те разбежались по коридорам, как мыши. — Ты! — Ткнул на собравшегося было уйти Дарго. — Останься.

— Какие-то претензии, а, высокий лорд? — В голосе звучало фальшивое повиновение.

Мари перекосило от одного взгляда на беловолосого.

— Предлагаю изгнать его вон. Он порочит дом Вир-дэ своим присутствием.

— Меня приглашала не ты, а Сольд, — безмятежно ответил Дарго, переступив с пятки на носок. — И уйду я по ее просьбе. Лорд, ну на кой ляд нам враждовать? Я беспокоюсь не меньше твоего. Что последним тебе сказала Сольд? Возможно, она куда-то спешила?

Прошедший день выветрился из памяти точно нестойкий аромат духов. Что-то вертелось на языке — послевкусие прощального разговора, — но размытое, слабое.

— Последнее… — Трауш вошел в неосвещенную парадную залу. — Не помню.

Он действительно забыл. Вместо четких воспоминаний — обрывчатые образы, не складывающие в осмысленную картинку, как битое стекло. Вот Сольд падает в кресло напротив дивана, теребит салфетку и невозможно пахнет подснежниками. Ее гложет что-то неладное, а во взгляде тоска. Но что последнее она ему сказала? А он — ей?

— Да ты герой, — Дарго поднял крышку фортепиано, но — к своему счастью — не тронул клавиш. — Сольд вешалась от безнадеги, а ты очнуться не успел — побежал к своей грудастой ведьмочке.

Энергия, закрученная в вихрь, сбила наемника с ног и обрушила на пол, не задев ни единого стороннего предмета. «Грудастая ведьмочка» в лице взбешенной Мари нависла над поверженным противником, наступила ему на грудь сапогом. Вдавила каблучок и провернула пятку.

— Еще слово, и ты отправишься кормить трупных червей.

Беловолосый в долгу не остался. Извернувшись, он обхватил обеими руками Мари за голень и потянул на себя. Ведьма упала на Дарго, и они, сплетенные в клубок, покатились по паркету, рыча и ругаясь.

— Прекратите. — Приказ лорда прозвучал сухо, но парочка мигом оторвалась друг от друга. — Наемник, я не намерен выслушивать твои обвинения. Мари, умерь свой пыл. Мне плевать, убьетесь вы или нет, но сначала отыщите Сольд. Дарго, — он подошел к камину и взялся за спички, но дрожащие пальцы никак не могли высечь искру, — вспомни, что она говорила тебе.

На лице беловолосого отразилась столь усиленная работа мысли, что на лбу вздулась жилка. В это время Мари повела рукой, и в камине разгорелось рыжее пламя.

— Да мы с ней с вечера не общались, — очнулся наемник. — Слушайте, а вдруг она удумала разобраться с жертвоприношениями?

— Жертвоприношениями? — в голос спросили Трауш с Мари.

Огонь отогрел парадную залу, осветил сосредоточенную троицу красноватым. Поленья шипели и потрескивали, обжигающие язычки бились о стенки, лезли через заслонку.

Дарго говорил недолго, исключительно по фактам, начиная опасениями Сольд и заканчивая книгой сказок, прочитанной ими в библиотеке лорда. Сказки! Долгие месяцы Трауша мучил вопрос, где же он встречал знак трилистника, если не в исторических описаниях. И точно: в сказках, услышанных от матушки. Леди Марисса садилась у изголовья его кровати, открывала толстенную книгу в синей обложке и читала медленно, с выражением, что-то додумывала (как понял он позже, научившись читать самостоятельно), где-то привирала. Каждая ее история звучала как легенда, где в конце побеждало добро, ну а зло, как и полагается, было умерщвлено.

То, над чем ломал голову теневой правитель, с легкостью разгадала его невеста, но не успела сообщить выводов. Он попросту ее не выслушал. Озарение ударило по затылку обухом топора. Именно о жертвоприношениях она и вела речь! А он отказал ей в беседе, не пригласил с собой, отвлекшись на Мари.