Луна предателя - Линн Флевеллинг

Одни дома казались Беке ничем не отличающимися от других, но Ниал, по-видимому, имел в виду какую-то определенную цель. Ею оказался еще более запущенный, чем другие, квартал у южной стены — безмолвный и загадочный.

— Думаю, тебе здесь понравится, — наконец заявил Ниал, выводя Беку на широкую площадь, почти целиком заросшую густыми кустами.

Девушка нервно огляделась.

— Мне казалось, я уже привыкла к чувству, которое вызывает Сарикали, но здесь оно иное — более сильное.

— Мы зовем это место Городом Призраков, — ответил Ниал. — Здесь магия оказывает особое действие. Может быть, его ты и чувствуешь?

— Я чувствую нечто, — ответила Бека. То ли это была присущая Городу Призраков магия, то ли приближающаяся гроза, то ли случайное прикосновение руки Ниала, но Бека внезапно ощутила жар и беспокойство. Остановившись, она через голову стащила с себя тунику, не заботясь о том, что ее легкая льняная рубашка мокра от пота и покрыта пятнами от соприкосновения с кольчугой. Вытащив подол рубашки из рейтуз, Бека расстегнула ворот, чтобы позволить ветерку охладить разгоряченное тело. Как и большинство кавалеристок в отряде, она не надевала повязки на грудь, если только не предстояло идти в бой. Взглянув на Ниала, Бека увидела на его губах загадочную улыбку и догадалась, что ее спутник все это заметил. Девушка призналась себе, что, оказавшись с Ниалом наедине, ничего не имеет против подобной наблюдательности.

— Здесь особое место, — продолжал рассказ Ниал. — Жившие здесь башваи просто ушли в один прекрасный день, оставив все, чем владели.

Бека и Ниал заглянули в один из домов и через гулкую галерею прошли во дворик с фонтаном. Каменный стол во дворе был накрыт для шестерых — на нем стояли потрескавшиеся чаши и блюда из тонкого алого фарфора. Посреди стола высился кувшин из потемневшего серебра, покрытый изнутри темным осадком — вином, высохшим бог весть сколько лет назад. Дверь со двора вела в спальню. Занавеси на окнах давно истлели, но в открытой резной шкатулке на комоде все еще блестели золотые украшения, словно хозяйка только что сняла их, намереваясь принять ванну.

— Как это их до сих пор не украли? — спросила Бека, беря в руки брошь.

— Никто не посмеет ограбить мертвых. Одна из моих теток часто рассказывала о женщине, которая нашла в одном из домов здесь кольцо, такое красивое, что она не смогла устоять перед искушением и взяла его. Ее клан вскоре отправился домой, а женщину начали мучить кошмары. Они стали такими частыми и устрашающими, что она в конце концов бросила кольцо в реку. Когда на следующий год женщина вернулась в Сарикали, кольцо лежало точно на том же месте, где она его нашла.

Положив брошь обратно в шкатулку, Бека шутливо нахмурилась.

— Я думаю, ты специально привел меня сюда, чтобы напугать, рабазиец.

Ниал взял ее руку и стал гладить своими длинными пальцами.

— С чего бы мне пытаться испугать храброго скаланского капитана?

От его прикосновения в крови Беки вспыхнул огонь — еще жарче, чем раньше.

— Должно быть, чтобы испытать мою храбрость, — поддразнила она его. — Или чтобы получить возможность предложить утешение.

Глядя в эти прозрачные карие глаза, Бека ощутила дрожь предвкушения: нельзя было не прочесть в них разгорающуюся страсть и нескрываемую любовь. Совсем нетрудно преодолеть это расстояние — между ее губами и его, подумала она, словно прикидывая, куда пустить стрелу. Отбросив всякие сомнения, Бека поцеловала Ниала.

Она хотела этого, хотела его с того самого момента, как впервые увидела в Гедре. Теперь она наконец позволила своим рукам скользить, нетерпеливо исследуя мускулистое гибкое тело, прижавшееся к ее собственному. Его губы были именно такими сладкими, как она и представляла себе, и когда Ниал крепче прижал к себе девушку, осыпая жадными поцелуями, ее пальцы зарылись в его волосы.

Руки Ниала скользнули под рубашку Беки, легли на ее голое тело над поддерживающим меч поясом и медленно двинулись выше.

— Моя прекрасная, восхитительная тирфэйе… — прошептал ей в ухо Ниал.

— Не смей! — Бека отпрянула и сделала шаг назад. Прежние ее возлюбленные тоже бормотали такие банальности, и Бека не обращала на это внимания, но от Ниала слышать их было невыносимо.

— Что такое? — спросил он, удивленный внезапной переменой. — Ты девственница или ты мне не доверяешь?

Бека рассмеялась, несмотря на растущую жаркую боль в животе — или как раз из-за нее.

— Никакая я не девственница. Но и не красавица тоже — не вижу нужды обманываться. Я предпочла бы, чтобы мы были честны друг с другом, если не возражаешь.

Ниал изумленно посмотрел на Беку.

— Любой, кто скажет, будто ты не красива, — глупец. Я увидел это сразу, как только взглянул тебе в глаза, но ты почему-то упорно отрицаешь очевидность. — Он снова взял Беку за руку. — Прости мою настырность, но клянусь, я буду повторять, что ты — красавица, пока ты мне не поверишь. Ты не похожа ни на одну женщину, которую я до сих пор знал.

Бека замерла, раздираемая между сомнением и собственным нетерпением, не в силах ответить.

Неверно истолковав ее колебания, Ниал снова поднес руку Беки к губам.

— По крайней мере позволь мне называть себя твоим другом. Я обещал твоему почти-брату, что никогда не навлеку на тебя бесчестья, и сдержу слово.

Может быть, он хотел, чтобы его жест выглядел целомудренным, однако тепло его губ, коснувшихся ладони Беки, обрушило на нее жаркую волну желания. Неожиданно легкое прикосновение рубашки к коже показалось Беке нестерпимым. Высвободив одну руку, она сдернула рубашку, позволив ей упасть на пыльный пол. Губы Ниала приоткрылись, когда он увидел шрамы, покрывающие ее руки, грудь и бок.

— О, ты истинный воин…

— Все мои раны спереди, — попыталась пошутить Бека, хотя прикосновения Ниала погружали ее то в жар, то в холод. Когда его руки, скользнув по ее плечам, достигли грудей, Бека затрепетала.

— Мне нравятся твои пятнышки, — прошептал Ниал, целуя ее плечи.

— Веснушки, — задыхаясь, поправила его Бека, стягивая с него тунику.

— Ах да, веснушки. — Ниал чуть отстранился, чтобы помочь Беке снять с него одежду, потом снова прижал ее к себе. — Они так необычны.

«Только сначала», — подумала Бека; однако это ей было уже безразлично — главным были его прикосновения, теплота его тела. Пальцы Ниала, казалось, чертили на ее коже пылающие узоры — ничего подобного она никогда не испытывала. Откинув голову, Бека изумленно прошептала:

— Ты используешь магию, рабазиец?

Карие глаза широко раскрылись, потом в уголках появились морщинки — Ниал рассмеялся. Его смех отдался в груди и животе Беки дрожью — новым, ни с чем не сравнимым наслаждением.

— Магию? — Он покачал головой. — Клянусь Светом, что за болванам ты позволяла любить себя!