Криабал. Свет в глазах - Александр Рудазов

– Большой уединенный остров посреди океана, вдалеке от континентов и прочих островов.

Титанида побледнела. Осмотревшись вокруг, она чуть заметно задрожала, на какой-то миг став самой собой – девочкой-подростком, пусть и прожившей дольше любого из присутствующих здесь людей.

– Сколько лет я была заморожена?! – в ужасе воскликнула она.

– Полагаю, немало, дочь моя, – с сочувствием произнес Дрекозиус. – Как ты оказалась в таком положении и откуда у тебя эта книга? Не мешает ли она тебе, кстати? Если хочешь, я могу ее подержать.

Имрата посмотрела на Криабал, словно только теперь вспомнив, что все еще держит его в руках. Подозрительно покосившись на жреца, она спросила:

– Вы сами-то кто такие? Вы служите Колдующему Императору?

– Колдующих Императоров нет уже три тыщи лет, тля! – сплюнул наконец оправившийся от удара Плацента. – Это даже глумежные чечпоки знают!

– Три тысячи… – сглотнула титанида.

– На самом деле четыре с половиной, – поправил Дрекозиус. – Именно столько лет назад закончилась эпоха Волшебства.

– Эпоха Волшебства?.. – растерянно повторила Имрата. – Что еще за… поняла. Вы так называете Нынешнее время… о вечность… тысячи лет… тысячи…

– Сочувствую твоему несчастью, – коснулся ее руки жрец.

Титанида отшатнулась. Она не ударила Дрекозиуса, но ее лицо исказилось в таком гневе, что тот вздрогнул. Плотно сжав челюсти, девочка процедила:

– Никогда не смей меня трогать, смертный. Иначе тебе несдобровать.

– Прошу простить, если проявил бестактность, дочь моя, – поспешил сказать жрец. – Мне очень жаль, что ты столь недоброжелательно настроена и так резко реагируешь на всего лишь участливый жест. Видимо, тебе пришлось перенести немало невзгод.

– Ты даже не представляешь.

– Тля, вот какого кира у нас все вечно такое проблемное? – сплюнул Плацента. – Ни кира путно выйти не может! Почему эта блеваная книжка не могла просто лежать тут?! Почему к ней обязательно должна была прилагаться злющая блеваная девка?!

– По крайней мере, она говорит на парифатском, – пожала плечами Джиданна. – Хоть что-то.

– Это не парифатский! – возмущенно выкрикнула Имрата. – Это титанова речь! Наш благородный язык, что переняли и присвоили вы, смертные!

– Правда?.. – удивился Дрекозиус. – Прости, я не знал этого. Вероятно, это было очень давно.

– Всего несколько веков назад!.. хотя для вас-то дольше… Расскажите, что изменилось, пока я лежала во льдах!

Искатели переглянулись. Дрекозиус сложил руки на объемистом чреве и стал с расстановкой рассказывать. Он поведал титаниде о Волшебных войнах и распаде Парифатской империи, о долгой и печальной Смутной эпохе, о постепенном возрождении волшебства под эгидой Мистерии и о Жреческих Конгрессах, осветивших мир светом севигистской церкви.

Больше всего, конечно, Имрату интересовали ее сородичи – титаны. Но как раз о них искатели знали очень немного. Мектиг и Плацента не слышали о них почти ничего, Джиданна и Дрекозиус – только то, что усвоили в волшебной школе и духовной семинарии.

Вехот предпочитал помалкивать.

Лицо юной титаниды вытягивалось все сильнее. Поняв, что минули тысячи лет, что мир изменился до неузнаваемости, а все или почти все ее знакомые давно мертвы, она пришла в полное смятение. Растерянно глядя на толстого жреца, девочка пролепетала:

– Я вам не верю. Вы наверняка лжете. Люди всегда лгут.

– Хотелось бы мне утешить тебя, но ни слова лжи не было проронено моими устами, – сочувственно произнес Дрекозиус. – Будучи жрецом Отца Богов, я обязан всегда говорить правду и только правду. Как и любой достойный священнослужитель.

– Хорошо, пусть так, – опустошенным голосом сказала Имрата. – А чем окончилась война?

– Какая именно? История знает бессчетное множество войн.

– Я сражалась только в одной. Войне людей и титанов. Когда ваш Колдующий Император предал нас, вторгся в Алмазный Рай, убил мою мать и заключил в темницу моего отца.

– Ого, – только и сказала Джиданна. – Отче, вы знаете такую войну?

– Я не могу похвастаться тем, что глубоко разбираюсь в истории Парифатской империи, дочь моя, – ответил Дрекозиус. – Эти события скрыты туманами тысячелетий, и обратиться за знаниями о них лучше к добрым монахам Ши.

– Ладно, я спрошу потом у тех, кто поумнее вас, – согласилась Имрата. – Если, конечно, вы все-таки мне не лжете. Если же лжете… берегитесь! Трижды и четырежды пожалеете, что освободили меня изо льда!

– Да ты нам вообще ни на гнутый кир не сдалась! – зло воскликнул Плацента. – Нам нужна твоя блеваная книжка!

– Белый Криабал?.. – прищурилась Имрата.

– Да, дочь моя, – подтвердил Дрекозиус. – Мы несказанно счастливы, что сумели оказать услугу ближнему, вернув тебя к жизни, но до сего дня мы даже не подозревали о самом твоем существовании. Сюда нас привели поиски этой удивительной книги, и мы смеем надеяться, что ты уступишь ее нам.

– Отдать вам Белый Криабал?.. – аж заморгала титанида. – Чего ради? Вы кто вообще такие?

– Твои спасители, – мягко напомнил Дрекозиус. – Мы освободили тебя из ледяной темницы и смеем надеяться, что титанам ведома благодарность.

– Ведома, – кивнула Имрата. – И только поэтому вы до сих пор живы. Только поэтому я не прикончила вас на месте. Но вы все равно люди – а я ненавижу людей. Люди – самые подлые и гнусные создания в этом мире.

– Это ты еще гоблинов не встречала, тля! – хохотнул Плацента.

– Не встречала, – согласилась Имрата. – Кто такие гоблины?

– Ну представь себе человека, только вдвое меньше, вдвое злобнее, вдвое грязнее, вдвое глупее и вдвое крикливее, – ответила Джиданна. – Это будет гоблин.

– Ага, точно, – осклабился Плацента. – Те еще выродки.

– Дети мои, дети мои, не отвлекайте нашу новую подругу! – попросил Дрекозиус. – Скажи нам, дитя, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы ты все-таки согласилась уступить нам этот чудесный фолиант?

– Я не вчера родилась, – ответила Имрата. – Ради этого Криабала я преодолела столько, сколько вам и не снилось. Я его не отдам.

– Отдашь, – пробасил Мектиг, выступая вперед.

– Только если возьмешь его из моих мертвых рук, – дерзко ответила титанида.

– Я не убиваю женщин и детей, – поднял секиру дармаг. – Но книгу ты отдашь.

Имрата нахмурилась, вздохнула и… выстрелила собой в Мектига.

Бой был коротким. Очень коротким. Обидно коротким. Титанида мелькнула молнией, выбила у дармага топор, зашвырнув его за скалу, а потом отбросила и самого дармага, нанеся несколько страшных ударов в грудь.

Мектиг отлетел, как куль с тряпьем. Тут же, правда, вскочил, обливаясь кровью… и побежал куда глаза глядят. Изо рта у него хлынула пена.