Воровка. Игра обстоятельств - Марина Милованова

Почувствовать магию света,

Проникнуть в природные тайны,

Найти на вопросы ответы,

Приблизиться к чуду случайно,

Узнать, что сокрыто от многих,

Исполниться чистой любовью,

Пройти по нелегким дорогам,

И при этом остаться собою.

Провертевшись всю ночь на своей лежанке и с трудом дождавшись рассвета, я спозаранку прибыла к дому Таная, которому выпал нелегкий жребий быть моей нянькой, и терпеливо дожидалась его пробуждения, сидя на пороге «осиного гнезда». Когда мой так называемый учитель вышел из дома, сладко зевая и потягиваясь, то так и застыл на пороге с поднятыми вверх руками и раскрытым ртом.

С удовольствием уминая очередной плод полюбившихся мне д-хоа, я помахала ему рукой и улыбнулась. Затем, прожевав вкуснятину, радостно предложила:

— Ну что, начнем урок? Лично я давно готова!

Промычав что-то невнятное, тизарр беспомощно осмотрелся по сторонам и, не найдя подходящего пути к отступлению, обреченно кивнул.

Просияв, я поднялась с порога, вытерла испачканные соком руки о штаны и направилась к скале, едва не срываясь на бег от нетерпения.

Разумеется, на практике обучение доставило мне куда меньше удовольствия, чем я предполагала, и потребовало колоссального внимания и труда.

— Для того чтобы научитьс-ся передвигатьс-ся по любой плос-скос-сти, тебе необх-ходимо не только видеть глазами, но и чувс-ствовать кожей, — тихо и неторопливо втолковывал мне тизарр, сидя на траве у подножия скалы.

Я посмотрела на свои ладони, растопырила пальцы и отважно кивнула в ответ — мол, да, все понимаю.

В раскосых глазах учителя мелькнула смешинка.

— Также тебе придетс-ся поверить в то, что твое тело с-спос-собно двигатьс-ся именно так, как ты этого зах-хочеш-шь. Понимаеш-шь? Тебе дейс-ствитель-но придетс-ся поверить, иначе оно никогда не будет пос-слуш-шно тебе.

— Ну оно и так мне вполне послушно! — Я пожала плечами. — Хожу, сижу, двигаюсь, бегаю…

— Но этого недос-статочно! — перебил меня ти-зарр. — Разве умений твоего тела х-хватит для того, чтобы забратьс-ся на эту с-скалу без пос-сторонней помощ-щи?

— Нет, — вздохнув, призналась я, затем улыбнулась и лукаво посмотрела на Таная: — Но для этого у меня есть ты! И с твоей помощью я освою все умения.

— Пос-смотрим, — Танай вздохнул и неожиданно резко скомандовал: — Закрой глаза!

Я послушно опустила ресницы.

— А теперь с-слуш-шай… — Шепотом попросил учитель и замолчал.

Не особо понимая, что именно должна услышать, я застыла истуканом и честно сосредоточилась.

Поначалу все было как обычно: шелест деревьев на ветру, ощущение солнечного тепла на коже, далекий свист парящего в небе Тиама. В последнее время демон придумал себе развлечение: взлететь как можно выше и насвистывать в свое удовольствие. Я подшучивала над ним, говоря, что теперь у тизарров денег не будет. Демон отвечал, что деньги — это бренный мусор, засоряющий чистые души. Возражений на столь возвышенные речи у меня не находилось, к тому же у тизарров денег в принципе не водилось, поэтому разговор сам собой сходил на нет.

Не находя ничего нового в привычных звуках, я продолжала сидеть не шевелясь, боясь разочаровать тизарра своими никчемными человеческими способностями. Но через некоторое время почувствовала, как меня начинает клонить в сон. Стало невыносимо обидно. Я собиралась уже открыть глаза и объявить тизарру, что не слышу ничего нового, как вдруг снова услышала его шепот:

— Теперь не думай ни о чем и с-сос-средоточьс-ся на ощ-щущ-щениях-х. Чувс-ствуй! Поняла? Только чувс-ствуй!

Его руки легли на мои ладони и замерли.

Как меня и просили, я полностью сосредоточилась на ощущениях. Кожа тизарра, несмотря на жаркий день, оказалась прохладной и удивительно бархатистой на ощупь. Я неожиданно поймала себя на мысли, что, несмотря на долгое общение с тизаррами, до нынешнего момента я и понятия не имела о том, какая у них кожа. Потом он убрал руки и положил мне что-то в ладонь. Я принялась ощупывать это что-то.

По форме было похоже на лист дерева. Поверхность шероховатая. Желая убедиться в правильности своих суждений, я поднесла ладонь к лицу и вдохнула. Дело в том, что каждое дерево в этой долине имело свой запах. Впрочем, мою руку моментально перехватили и вернули в прежнее положение, а именно на колено.

— Только чувс-ствуй! — вновь прошептал Танай и убрал лист.

В следующий момент в ладонь легло что-то твердое, теплое на ощупь, имеющее небольшой, но ощутимый вес.

Камень — догадалась я, поглаживая пальцами каждую щербинку и каждый выступ.

Последним мне на ладонь просыпался песок. Я также потрогала крупинки и просеяла песок сквозь пальцы. Наконец когда в моих руках не осталось ничего, тизарр разрешил открыть глаза.

— Вс-ставай, пойдем. — Взяв меня за руку, он помог подняться с травы и направился к скале. Подойдя, велел: — С-снова закрывай глаза и чувс-ствуй!

Вздохнув, я закрыла глаза и положила ладони на теплый камень.

Шероховатости, осыпающийся под пальцами песок, травинка, проросшая на камне, острые выступы, впадины, местами совершенно ровные, гладкие участки, и от всего этого горячее тепло, щедро отданное огненно-красным солнцем этой удивительной долины. Интересно, успевает ли скала остыть за ночь? Нужно будет как-нибудь прийти ночью, проверить…

— Отлично, а теперь пойдем обедать! — послышался голос Таная, вмешиваясь в мои размышления и безжалостно обрывая их на самом интересном месте.

Раскрыв глаза, я увидела, что довольно значительно удалилась от места, где начала «ощупывание» скалы, а тизарр смотрит на меня немного озабоченно. Выяснять причину его озабоченности я не стала, лишь молча кивнула в ответ и, отряхнув ладони, побежала в сторону жилищ. Несмотря на огромный интерес к урокам, есть хотелось просто невыносимо, а в моем «осином гнезде» были как раз припасены плоды.

На следующий день уже я обнаружила Таная возле входа в мое жилище. Тизарр выглядел серьезным и держал в руках какой-то сверток.

— Надень вот это, — попросил он после короткого обмена приветствиями.

Я взяла сверток и вернулась в шар. Разложив одежду на лежанке, озадаченно присвистнула. То, что предлагал мне в качестве одежды Танай, трудно было даже с натяжкой назвать одеждой. Больше всего это походило на разновидность купальника, совмещенного с набедренной повязкой.