Охота на дракона - Трой Деннинг

Голова Садиры гудела так, словно десяток барабанщиков решили устроить внутри концерт – оглушительная дробь, простой примитивный ритм. В ушах звенело, в висках стучало, даже зубы – и те почему-то болели. Глаза слезились, и открыть их казалось непосильной задачей. В горле застрял ком, а голова кружилась – да еще как: на ногах не устоять. И тем не менее, Садира с изумлением осознала, что не лежит и не сидит, а именно стоит.

Попробовав обхватить голову руками, колдунья обнаружила, что руки ее не слушаются. Слушаться-то они не слушались, но запястья болели совершенно невыносимо.

«Неужели я парализована?» – со страхом подумала Садира и открыла глаза.

Сквозь слезы девушка увидела, что барабаны гудели все-таки не внутри ее головы, а снаружи. Перед ней открылся луг, поросший мягким мхом. Лучи заходящего солнца окрашивали его в нежный розовый цвет. По краю луга стоял с десяток одетых в набедренные повязки хафлингов. И все они, словно впав в транс, без устали колотили по большущим, странной необычной формы там-тамам.

В центре луга высилась башенка из огромных серых гранитных блоков. Ее стены были абсолютно гладкими, и Садира едва различала, где кончается один блок и начинается другой. На вершину башенки вела крутая каменная лестница.

На самом верху находился маленький домик из белого мрамора, перед дверью которого стояла дымящаяся бронзовая жаровня. Рядом лежали мешки и оружие Садиры и ее друзей. А впереди, гордо подняв голову, стояла Анезка и еще один хафлинг, надо сказать, довольно странного вида. С ног до головы он был выкрашен в зеленый цвет, а на голове в копне всклокоченных волос красовался венок из переплетенных ветвей. В руках этот хафлинг держал посох Ктандео.

Воспользовавшись посохом в поместье Агиса, Садира поняла, что иметь с ним дело куда труднее и опаснее, чем она полагала. Так что ей совсем не нравилось видеть подобное оружие в руках лесного дикаря. Кроме того, посох наверняка еще понадобится в борьбе против Калака.

У подножия башенки Садира увидела большой дуб. Как-то странно он смотрелся посреди луга, в окружении гнущихся во все стороны елей и пальм. Впрочем, одиночество, похоже, не помешало дубу вырасти высоким и крепким.

Вокруг дуба, держа в руках деревянные чаши, стояло множество полуросликов: и мужчин, и женщин. Кое-кто украсил свои руки или ноги красочными птичьими перьями, но большинство было одето только в набедренные повязки. Все они с видимым нетерпением поглядывали на вершину каменной башни.

– Ты очнулась, – раздался откуда-то слева голос Агиса.

– Я чувствую себя так, словно недавно умерла, – нетвердо ответила Садира, поворачивая голову в его сторону. Агис висел в нескольких футах от нее на огромной, вкопанной в землю каменной плите. Кожаные ремни, пропущенные сквозь отверстия в камне, плотно охватывали руки и ноги аристократа. У подножия плиты Садира заметила круглый бассейн, бурый от старой, успевшей высохнуть крови.

– Что случилось? – спросила Садира.

Туман у нее в голове, наконец-то рассеялся, и она поняла, что висит на точно такой же каменной плите, как и Агис.

Аристократ рассказал о том, что произошло на тропе.

– Извини, – сказал он, описывая, как Садира задела за бечевку. – Будь я осторожнее, нас бы не застали врасплох.

– Она жива, – услышала девушка голос Ниивы. – Так что нечего извиняться.

Посмотрев направо, Садира увидела гладиаторов, привязанных к таким же каменным плитам.

– Это Анезка завела нас в засаду, а не Агис, – поддержал партнершу Рикус. – Она во всем виновата. Возможно, она поступила так из-за того случая с пауком.

– А может и нет, – прервала его Ниива. – Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем наверняка. Сейчас это уже не так важно. Она мотнула головой в сторону каменной башни. – Похоже, нам предстоит встретиться с тем, кто нас поймал.

Действительно, в этот миг выкрашенный в зеленый цвет хафлинг спокойно шагнул с вершины башни прямо в воздух. Вместо того, чтобы упасть, он медленно поплыл в сторону незванных гостей из Тира. В руках он по-прежнему держал посох старого Ктандео.

Анезка тем временем быстро спустилась по ступенькам на землю. Там к ней присоединилось полдюжины украшенных перьями хафлингов. Кто-то протянул ей деревянную чашу. Все вместе они направились к Садире и ее спутникам.

Когда зеленый хафлинг подплыл поближе, Садира заметила у него в носу большое золотое кольцо. В ушах красовались серебряные украшения, а на шее, на цепочке, висел обсидиановый шар.

– Как к тебе попал этот посох? – сурово глядя на Садиру спросил полурослик.

– А кто меня спрашивает? – вопросом на вопрос ответила девушка. Хафлинг грозно нахмурился. Он явно не привык, что кто-то сомневается в его праве задавать вопросы.

– Я Древо Мира, – ответил он после паузы. – Мои корни вскармливают плоды, дарующие пищу моему народу. Птица дождя, из чьих крыльев на землю проливается дождь, несущий животворную влагу моему народу. Я Змея Времени, чей хвост в прошлом, а голова у будущем. Это я забочусь, чтобы мой народ жил вечно. Я Нок. Я лес. – Нок высоко поднял посох. – А теперь говори, как это попало тебе в руки!

– Этот посох мне дал человек по имени Ктандео.

– Я сделал его для Ктандео, – прищурился хафлинг. – Он бы никогда не передал его непочтительной молодой женщине.

– Ктандео умирал, – сказала девушка, глядя на представшего в совершенно ином свете хафлинга. Тот, кто сделал подобный посох, никак не может считаться дикарем. – Он дал мне посох, чтобы та знал: мы пришли от его имени.

Полурослик прикрыл глаза.

– Теперь я знаю, почему плакали луны, – прошептал он. – Ктандео был подлинным другом леса. – Он коснулся золотого кольца в носу. – Он принес мне много прекрасных подарков.

Анезка в сопровождении шести украшенных перьями хафлингов подошла к врытым в землю каменным плитам. Выстроившись в ряд за спиной у Нока, полурослики держали наготове свои зловещего вида деревянные чащи. Рикус и Ниива глядели на Анезку так, словно хотели испепелить ее на месте, но благоразумно молчали. Агис тоже молчал. С задумчивым выражением лица он изучал загадочного вождя хафлингов.