Иные города - Нина Линдт

Граф Виттури даже не пошевелился, говоря со мной. А если бы он встал, если бы подошел, мне было бы легче переносить душевное напряжение и страх перед неизвестностью.

Ночные кошмары — еще одна из причин, по которым я не торопилась засыпать и думала о графе. Лучше думать о его теле, мучиться от желания, чем убегать по темному городу от Мрака, пытаться спастись в лесу от демонесс или от зомби. Лика варила мне успокоительные чаи, но кошмары все равно не уходили. А утром было сложно просыпаться, да и не хотелось.

На следующий день Лика отвела меня в кафе на работу. Практически силой. Пепе увидел меня и нахмурился. Я отработала смену, но выходить на улицу не хотелось. В кафе Пепе появлялась иллюзия, что все беды остаются за дверью. Так тут хорошо и спокойно. Несмотря на то что я видела Диего, поджидавшего меня на углу, я затеяла генеральную уборку барной стойки. Пепе подсел и долго подсчитывал что-то в своей бухгалтерской книге, которую вел по старинке. Мы долго работали в полном молчании, так что было слышно тиканье старых часов в подсобном помещении, показывающих неправильное время. Пепе всегда шутил, что время они показывают правильное, просто это время в каком-нибудь другом городе. Я мыла чашки и думала о графе Виттури. Мне бы хотелось, чтобы он вошел в это кафе, сел за стойку и заказал кофе. Каким он будет? С перчинкой? С шоколадным вкусом? Соленый? Или просто очень крепкий, с большим количеством черного осадка?

Его губы будут иметь вкус этого кофе, если поцеловать его после того, как он сделает первый глоток…

Чашка со звоном выскочила из рук в раковину. Хорошо, что не разбилась. Но я не выдержала. Только сейчас поняла, как все во мне натянуто — нервы, мышцы, сухожилия — словно я пыталась превзойти саму себя, не желая признавать, что выше головы не прыгнуть. Я оперлась руками о мойку.

«Бесполезная девчонка».

Я такая бесполезная, что меч падает из рук, желание побеждает рассудок, а интуицию заглушают какие-то дурацкие доводы.

— Все в порядке, дочка? — Пепе внимательно смотрел на меня.

— Да, — как можно более живо ответила я. Получилось — как радостное восклицание мертвеца в гробу. На самом деле мне очень хотелось поплакать, но я понимала, что плакать можно только ночью, наедине с собой, когда горечь и страх перемешиваются с желанием и отчаянием. Я никому не могла рассказать о своих мыслях и сомнениях. Ни с кем не могла поделиться. С Цезарем я пыталась разобраться в части проблем, но он все свел к графу, еще раз запретил мне с ним сближаться и оставил наедине со всеми страхами. Моя психика не выдерживала ирреальности происходящего. Еще немного, и я ударюсь в истерику от всего, что происходит вокруг. Я не справлюсь. Я не герой. Господи, да я даже не могу взять себя в руки и вести себя прилично со взрослым мужиком! Как перестать фантазировать, как стать сильнее самой себя? Еще немного, и меня просто взорвет от всего этого безумия.

На квартиру мы с Джонни вернулись через неделю после того, как покинули ее вместе с призраком. Юка и Мартин устроили нам праздничный ужин. Как оказалось, Джонни наплел Мартину целую историю о том, как мы ездили в Пиренеи и там с ним произошел несчастный случай — он потерял глаз, но зато мы сблизились. Очень сблизились.

Пока я врубалась в эту историю, которую Джонни мне конечно же не рассказал заранее, приходилось глупо улыбаться, молчать и пытаться показать бровью или уголком губ мое истинное отношение к его выдумкам. Потом я долго шипела на него шепотом, но он молчал, и только синий глаз зло сверкал рядом с черной повязкой. Меня изматывало его присутствие рядом. Чувства вины и страха перед ним, совершенно необъяснимого и нового, такого колко-хрустящего, как вещь с магазинной полки, пиявками пили мою душу. Почему-то этот новый Джонни с внешностью пирата не заслуживал доверия, как раньше. Его розыгрыши стали злыми. Если мы все и раньше страдали от его довольно невинных шуток — он мог во время обеда незаметно убрать со стола бутылку пива Мартина, стрельнуть телефон Итсаску, спрятать инструменты Сержа в столе Лики, напугать внезапным появлением из-за угла Юку — то теперь стал просто невыносим. Поджег локоны Лике, ввел вирус в компьютер Итсаску, залил какой-то несмываемой грязью новое пальто Диего. А меня подставил морально. Заставив врать в глаза друзьям.

Пишу это, а меня от злости потряхивает. Даже в своей комнате не могу побыть одна: ночью одноглазый нес, словно Цербер, сторожит меня, лежа у ног.

Ночью Настя внезапно проснулась. Села на кровати и долго не могла понять, где сон, а где явь. Ночные кошмары стали такими четкими, что, проснувшись в темноте, она пыталась определить, где находится. Рычание собаки сбивало с толку, но потом она сообразила:

— Джонни, что происходит?

Настя протянула руку и нащупала лежащего в ее ногах пса. Его шерсть стояла дыбом. Под ее рукой пес превратился в мужчину и через мгновение навис над ней черной тенью.

— Тише!

Настя лежала, боясь шевельнуться. От Джонни шло тепло, он крепко обнял ее и лег рядом. Это было очень кстати, потому что после происшествия с Кали она все время мерзла. Но девушка тут же подумала, что это очередной розыгрыш, хотела возмутиться. Джонни зажал ей рот. И вдруг она услышала помимо их дыханий еще одно, свистящее, под дверью. Кто-то стоял там, сипло дыша, и Настя почувствовала, как от страха каждый волосок на ее теле становится дыбом. В темноте сверкнул серебряный топорик, который Джонни аккуратно взял в руку. Они лежали, прижавшись друг к другу, несколько минут, пока, тихий вздох не раздался под дверью, и шаги не удалились по коридору.

— Кто это был?

— Не знаю. — Шепот Джонни был искренним, с тенью страха. — Но он ушел.

Настя вдруг осознала, что они лежат в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Джонни, положив оружие в сторону, обнял ее крепко, а потом ласково провел подушечками пальцев по подбородку и шее.

— Я думаю, уже можно и разойтись, — осторожно предложила Настя.

Но он и не думал от нее отодвигаться. Вместо этого его борода, такая шелковая и нежная, коснулась ее щеки, а губы прильнули к ее губам.

Все произошло так быстро — только Настя решила сопротивляться и попыталась оттолкнуть его, как Джонни сам, стиснув зубы, чтобы не закричать, с придушенным воплем, превратившимся в протяжный стон, откатился от нее подальше. Она вскочила и включила свет. Джонни был обнажен, на нем остались только фенечки на запястьях. Его сильное тело, скрючившееся от боли, через секунду выпрямилось, он сел, закусил палец и еле сдерживал крик. Настя увидела, как на его спине и руках из-под кожи проявляются чернильные рунические надписи. Трясущимися руками она нашла мобильник и нажала первую кнопку срочного вызова. Диего.

Диего примчался быстро, вслед за ним прибыли Лика и граф Виттури. Пока Диего усыплял разбуженных шумом Юку и Мартина, граф, бросив мимолетный взгляд на растерянную и бледную Настю, пошел к Джонни.

На скандинавского бога было больно смотреть: за те минуты, что Настя ждала друзей, руны из татуировок начали медленно превращаться в кровоточащие раны, а затем в язвы. Простыни были безнадежно запачканы кровью Локи. Настя переминалась в сторонке, пока Лика и граф, склонясь над Джонни, тихо переговаривались.