Селеста - Роман Артемьев

Вожак поставил в памяти зарубку, пообещав при первой оказии навестить монастырь.

Селеста всей кожей ощущала бросаемые Медеей взгляды, и сама желала навестить Хастина этой ночью, но, стиснув зубы, занялась текущими делами. Она предпочитала сначала переложить синицу из рук в клетку, а потом уже пытаться ловить журавля. Оборудование надо перетащить, помочь Сташу организовать лабораторию, навестить Ласкаша и вытянуть из него имена людей, чье бедственное положение заставит их согласиться работать трактирщиком в организуемом заведении. Именно вытянуть, паренек информацию выдавал охотно, только бессистемно.

«Парадное лицо» кабака Селеста намеревалась искать среди бедняков. Ей требовался мужчина средних лет, в меру деятельный, грубый, жестокий, отчаявшийся. Обязательно с семьей, чтобы иметь дополнительный рычаг воздействия. В трущобы попадал разный народ, наверняка найдутся подходящие кандидатуры. Люди продолжали пробиваться правдами и неправдами в Талею, хотя основной поток беженцев давно схлынул, среди них встречались очень любопытные личности. Большая часть оседала среди низших слоев городского общества, со временем превращаясь в «государственных крепостных», однако наиболее активные имели возможность стать кем-то повыше. Ремесленники, бывшие рыбаки устраивались неплохо, крестьяне и агрономы тоже могли занять достойное место. Селеста надеялась найти кого-то не слишком шустрого и хитрого, ей был нужен надежный и верный исполнитель.

Психи-морваниты по понятным причинам отпадали.

— Может, среди лишенцев посмотреть? — неуверенно предложила Медея.

— Все лишенцы в деревнях, крепят сельское хозяйство страны — мрачно пошутила Селеста. — Еще возиться, выкупать их. Нет, нужен простой человек. Сташ!

— Да, темная госпожа — подбежал и склонился в поклоне алхимик.

— Что происходит с людьми, только-только пришедшими в Талею? Вот они подошли к патрулю, порадовались, слегка отдохнули… Какова их дальнейшая судьба?

— В основном они соглашаются принять полное подданство и становятся слугами герцога — охотно ответил морванит. — Считается, что бывшие подданные герцогства Талейского продолжают служить Диниру, присягу верности ведь не отменяли. Тех, кто отказывается, отправляют в деревни. Оставшихся в городе распределяют по общинам; если человек владеет полезными умениями, его направляют к артельным мастерам.

— Меня интересуют обычные люди. Есть ли какое-то место, нечто вроде фильтра, где они ждут решения властей?

— Нет, госпожа — немного подумав, покачал головой Сташ. — Система отлажена, предписания выдаются очень быстро.

— Жаль. Похоже, времени уйдет больше, чем я рассчитывала. Когда будет готова первая партия товара?

— С помощью Хозяина, не пройдет и четырех дней, как процесс брожения завершится — заулыбался алхимик. — Если госпожа позволит, я осмелюсь предложить некоторые добавки, делающие последствия приема продукта более тяжелыми для человеческого организма. Отказаться от наркотика будет труднее…

— Не сейчас, Сташ. Сначала продадим первую партию, потом станем экспериментировать. Но я ценю твое рвение, ты верно служишь нашему господину.

— Хвала Морвану!

— Хвала.

Без подобных диалогов не обходилась ни одна беседа с морванитами. Фанатиков постоянно требовалось хвалить и контролировать, чтобы они не дай бог чего не натворили с бешеным энтузиазмом.

— Я схожу, поговорю с жителями в бедняцких кварталах — поднялась Медея. Она чаще общалась с информаторами и могла быстрее узнать нужное имя.

— Да, начинай. Можешь не торопиться, лучше потратить время и выбрать исполнителя понадежнее. Нам еще деньги на обустройство искать.

Звучит форменным идиотизмом, но денег опять не хватало. Кончились. Последние гроши ушли в оплату за купленное оборудование для перегонки наркоты. Селеста рассчитывала использовать вырученные средства на постройку и обустройство кабака, но, во-первых, может не хватить, во-вторых, жить на что-то надо. Покупать одежду, до которой Медея была большой любительницей, платить информаторам, поддерживать морванитов. Сектанты тоже хотели денег, их преданность должна подкрепляться дарами.

Сама судьба вынуждает идти на поклон к Факасию за новым заказом. Упырица слегка прищурилась, больше ничем не проявив недовольства. Она считала Святейшего последним человеком, которому стоит знать о ее проблемах. Он как акула: почуяв запах крови, стремится растерзать ослабленную добычу.

Стремясь поскорее разобраться с затянувшимся поручением и поскорее получить обещанную плату, девушка зашла в бордель. На нее сначала не обратили внимания — ну, ошиблась, как пришла, так и уйдет. Заступивший дорогу охранник широко улыбнулся, пробежав опытным взглядом по скрытой глухим плащом фигурке:

— Пришла подработать, девочка?

— Уже. Проводи к Святейшему, он сегодня должен быть здесь.

Широкоплечий мужчина мгновенно насторожился.

— Какой еще Святейший? Нет здесь таких!

— Скоро здесь не будет тебя — хмыкнула странная гостья. — ВЕДИ.

Власть, прозвучавшая в голосе незнакомки, заставила человека испуганно отшатнуться. Словно пьяный, пошатываясь, он двинулся вглубь заведения, указывая дорогу. Они прошли по длинному, богато обставленному коридору с множеством дверей (из-за некоторых доносились разные звуки и запахи), прежде чем последствия психического удара прошли. Мужчина, однако, продолжил путь, справедливо рассудив, что старшим виднее. Если девка напрасно пришла в это место, прямо сейчас и пожалеет о своей наглости. Подвал, к которому они пришли, пользовался у работников плохой репутацией.

Стоявший у входа охранник при виде Селесты тоже насторожился. Он не знал, кем является девушка, какие у нее дела с хозяином, только несколько раз видел, как они встречались. Причем Факасий демонстрировал уважение и даже некоторую опаску перед невысокой пигалицей, стелился перед ней, словно перед важной шишкой из числа благородных. Но и внутрь ее пускать боец не собирался. Причина, по которой Святейший сегодня задержался в борделе, было не то, чтобы редкой, просто посторонним видеть ее не следовало.

— Простите, госпожа — охранник предусмотрительно поклонился, предварительно жестом отослав провожатого. — Хозяин сейчас немного занят. Не могли бы вы подождать?

Из-за плотно прикрытой двери, неслышимые человеческим ухом, доносились голоса. Первый, громкий и визгливый, что-то недовольно выговаривал. Ответная речь толстяка журчала знакомой гладкой скороговоркой. В воздухе витали флюиды боли, возбуждения, отчаяния, сильно пахло кровью, потом и человеческим семенем. Селеста слегка фыркнула:

— Действительно, входить внутрь мне не хочется. Я подожду здесь — она кивнула на еще одну дверь, ближе к выходу. — Когда это ничтожество уберется, позовите Факасия сюда.

— Госпожа, сюда…

Предупреждение мужчины запоздало, Селеста уже открыла дверь.