Вторжение - Роман Артемьев

– Тебе невероятно повезло. Если бы ментат надавил чуть сильнее – от твоих мозгов осталась бы склизкая лужица, и ничего больше.

– Я не заметил повреждений ауры.

– Конечно, ауру тебе залатали в первую очередь! Имей в виду, в ближайшие пару недель тебе нельзя создавать знаки второй ступени и выше – в противном случае за последствия я не отвечаю. Да и потом стоит поберечься.

Плохая новость. Впрочем, примерно столько времени уйдет на приведение в порядок дел в полку.

– Кроме того, – продолжал Даниил, – твоя энергетика изменилась. Изменения произошли в ментальной сфере, поэтому нужна консультация опытного ментата – я ничего сказать не могу. Физическое состояние… – Тут он усмехнулся: – Ну, зная тебя, опять-таки две недели на восстановление. Из тебя банально выпили силу вместе с кровью.

Он взял еще колбасы и стал с аппетитом жевать. Постоянный голод – первый признак истощения энергетики: организм требует подпитки. Слабость Даниила хорошо различалась по его ауре – сейчас тусклого и нездорового цвета. После Таймырской операции у него появилось много работы.

– Кто из моих людей в больнице?

– Белоснежка, остальных я выписал. – Хорошая новость. Из двадцати человек, отправившихся на штурм, пятеро погибли, в том числе зам командира третьего батальона. Значит, нужно искать замену сразу на две командные должности. Не исключено, что и на три, если Сергачев примет мое предложение.

– Что с Ольгой?

– Все хорошо. Плод развивается нормально, состояние пациентки в норме. Сегодня хотела к тебе зайти – позвать?

– Да. Значит, никаких отклонений?

– Их осматривают через день, самые лучшие специалисты, все говорят, что это обычный ребенок. Впрочем, ты не забывай: срок еще маленький.

– Если что-то изменится, сообщи мне, хорошо? Чижов говорил, ты создаешь какую-то особую клинику?

– Ты же не знаешь! – обрадовался Даниил. – Меня приняли в Академию Наук, я теперь академик. «За развитие неклассической медицины и создание теории использования совмещающихся биоэнергопотоков». Кроме того, создается экспериментальная клиника, главным врачом которой меня назначили, подведомственная Минздраву. Считай, началось реформирование гражданского здравоохранения – нас признали!

– Поздравляю.

– Спасибо. Если первые результаты будут успешными, а это неизбежно, создадут специальную школу, подготавливающую специалистов по экстрасенсорным методам лечения. Думаю, где-то через год-полтора. Кстати, имей в виду: тебе придется прочитать курс лекций по психическим отклонениям и способам их лечения.

– Если найдется время. Почему я? Среди подчиненных Мисюрина есть куда более компетентные специалисты – я все-таки по другому профилю.

– Секретность, – вздохнул Даниил. – К тому же среди них, насколько мне известно, целителей нет, а ты хоть какое-то обучение прошел.

Мы проговорили еще около часа, прежде чем он ушел, окрыленный. Все-таки вырвал у меня обещание помочь ему на первых этапах работы его школы. Если не найдет другого учителя. Согласие я дал при условии, что преподавательская деятельность никак не помешает моим основным обязанностям. Кроме того, как я откровенно предупредил: до конца года беспокоить меня бессмысленно – буду слишком занят.

Исторически сложилось, что командные должности в полках чистильщиков занимали сильнейшие бойцы. Вызывалось такое положение дел несколькими факторами. Во-первых, сильные псионы обладали большим опытом, потому что дольше боролись с чужаками. Во-вторых, маг третьего уровня ощущал обстановку значительно полнее, чем его подчиненные, и на опасные участки просто не послал бы заведомо слабых бойцов. Кроме того, сама собой снималась проблема обучения: чистильщик всегда мог обратиться к своему командиру, если какая-то техника или знак не получались или требовались разъяснения по другим связанным со штурмом Гнезд вопросам.

Сейчас в моем полку образовались две вакансии, и не было ни одного свободного мага третьего уровня. Положим, вместо Белоснежки можно поставить ее зама – он хорошо проявил себя на Таймыре, проблем с подчинением возникнуть не должно. Что касается третьего батальона – его командир должен выбрать, кого назначать на место погибшего заместителя. В конце концов, ему с ним работать.

Предстоящий разговор с Сергачевым вполне мог создать еще одно свободное место в моем полку. Бородин погиб, а его заместитель, Жорин, на мой взгляд, не дотягивал до уровня командира полка. С другой стороны, Вася давно засиделся на вторых ролях. Конечно, мне будет не хватать толкового заместителя, но если я прав в своих предположениях, «заграничному» полку скоро предстоит много работы. Вася достоин должности «архангела» – заслужил. Рано или поздно мне придется искать кого-то вместо него.

Впрочем, решения принимал Сергачев. Хотя он и не был псионом, что исключение в нашей организации, его авторитет очень высок. Этот человек сумел не только создать мощную службу, успешно контролировавшую огромную территорию и считавшуюся одной из самых эффективных в мире, но и не допустил превращения ее в разменную карту боровшихся между собой аппаратных сил. До сих пор такая угроза оставалось реальной. Я не был посвящен в перипетии подковерной борьбы, но точно знал, что сразу несколько группировок в правительстве и администрации Президента стремились контролировать СБР. К счастью, участия в политической грызне удавалось избежать.

Размышления прервала остановившаяся перед дверями Ольга, и я послал ей разрешающий импульс: Войди. Мы и раньше умели передавать различные короткие сигналы: методику разработал Покойник. Сейчас, судя по выражению лица девушки, с моим посланием было что-то не так.

– Шеф, не надо так орать – меня буквально до печенок пробрало! – Видимо, импульс был слишком силен.

– Извини, последствия ранения.

Аура смущенно вспыхнула, в унисон ей задрожала едва видимая аура ребенка. Сейчас любой псион сказал бы, что Ольга беременна: плод сформировался и ясно просматривался. Действительно, никаких отличий от обычных детей – впрочем, мне не часто приходилось видеть беременных женщин. Будем надеяться, ребенок и дальше продолжит развиваться без отклонений.

Ольга присела возле моей кровати, повертелась на стуле и отодвинулась на шаг. Почувствовала, как я высасываю энергию для исцеления из окружающего пространства. Интересно, что ни Даниил, ни Злобный ничего не заметили. Или не посчитали нужным заметить? Чего больше в этом жесте Ольги – вызванной беременностью чувствительности или сознательной демонстрации желания защитить ребенка?

Белоснежка не станет делать аборт, это очевидно. Конечно, подобный вариант облегчил бы мне жизнь: один из сильнейших моих бойцов остался бы в строю. Но я знал, как сильно женщина хотела ребенка, и не собирался давить на нее. Бесполезно.

– Ты собираешься как-то оформлять свои отношения с Мальцевым? – Не этого вопроса она ожидала. Короткая растерянность быстро уступила место гневу.

– Не знаю. Не похоже, чтобы он собирался делать мне предложение! Хотела бы я знать, о чем он вообще думает!