Шумерские ночи - Александр Рудазов

– Не кувшин. Бочку.

– А ты не лопнешь? – приподнял брови Аханид. – Хватит с тебя и кувшина.

Креол недружелюбно заворчал, складывая руки на груди, но возражать не стал. Он не любил и не умел торговаться.

Место шалфея – в пряном ряду. Эта ароматная трава добавляется и в мясо, и в рыбу, и в овощи. Некоторые заваривают из шалфея душистый настой – его вкус своеобычен, но довольно приятен. Аханид окинул лотки взглядом, ища самый свежий товар.

– Вот этот вроде неплохой, – потянул носом лугаль, беря пучок шалфея. – Чуешь запах?

– Любой подойдет, – сунул руку в сумку Креол. – Давай быстрее, мне кота надо домой отнести… ай.

– Что такое?

– Опять укусил, – задумчиво произнес Креол, вытаскивая из сумки руку с повисшим на ней котенком.

– Голодный, может? – предположил лугаль.

– Может. Кстати, что они едят?

– Сам не знаешь?

– Мне раньше не доводилось кормить кошек. Дома для этого были рабы. Что едят кошки? – поинтересовался маг у торговца пряностями.

– Мясо, рыбу, молоко… – ответил тот, выжидательно глядя на Аханида. – Почтенный лугаль собирается покупать этот шалфей или желает его допросить?

Аханид уставился на измятый пучок травы, понюхал его и швырнул обратно на прилавок.

– Думаю, он недостаточно свежий, – заключил лугаль. – Пошли, посмотрим дальше.

– Почтенный лугаль! – послышался визгливый вопль. – Господин лугаль, у меня есть для тебя самый лучший шалфей! Самый-самый лучший, совсем дешево!

Это крикнула бедно одетая старушка, торгующая зеленью и приправами. В отличие от других продавцов, лоток у нее был грязным и неряшливым, пучки трав – кое-как перевязанные, с оборванными листочками.

– Подойди, господин лугаль, выбери, что больше понравится! Совсем дешево! Один сикль меди за шестьдесят пучков!

Аханид, уже собиравшийся пройти мимо, замер на полпути. Шестьдесят пучков шалфея за медный сикль – это баснословно дешево. Никто на всем каре не отдаст за такую сумму даже шести пучков, не говоря уж о шестидесяти. Три-четыре, не больше.

Креол тоже приостановился. Что-то в ауре старухи показалось ему подозрительным. Что-то странное – непонятное, трудноуловимое…

– Почему такая цена? – спросил лугаль.

– Что, слишком дорого?! – забеспокоилась старуха. – Хорошо, пусть будет сикль меди за сто двадцать пучков!

Аханид подозрительно сощурился. Он не верил в щедрость торговцев. Начнешь продавать по таким ценам – потеряешь собственные сандалии.

Верно, всякий на каре норовит сунуть лугалю «бесплатный образец» или сделать хорошую скидку – но не до такой же степени. Справедливая цена ста двадцати пучков шалфея – два полновесных сикля… но не меди, а серебра. Зажиточный купец может позволить себе взятку и пожирнее, но не эта нищая старуха. Два сикля серебра для нее – целое состояние.

Креол наклонился к уху Аханида и шепнул о странностях в ауре торговки. Лугаль выслушал это с каменным лицом и взял с лотка один из стебельков шалфея.

– Даже сто двадцать мало?! – не отступала старуха. – Тогда сто восемьдесят! Один сикль меди за сто восемьдесят пучков!

Морщинистые руки протянулись над прилавком – торговка словно пыталась ухватиться за лугаля. Аханид нахмурился и как бы невзначай отступил назад, перебирая между пальцев шалфей.

– Двести сорок пучко-ов!.. – взвизгнула торговка, перегибаясь через прилавок. – Возьми, лугаль, возьми!

– Это ведь ты, поганое отродье?! – взревел лугаль, делая мощный взмах.

В воздухе свистнуло копье. Остро отточенный наконечник вошел под ключицу старухи, пронзая ее насквозь. Мельтешащие руки замерли в воздухе, на морщинистых губах выступила кровавая пена.

– А-а… – прохрипела торговка, падая на прилавок.

На какой-то миг все вокруг замерло. Шумный кар смолк, оледенел – словно все и каждый воззрились на убийцу, смерили его пораженными взглядами. Даже Креол приоткрыл рот, не понимая, что сейчас произошло.

Лугаль обезумел?..

Но в следующую секунду «убитая» старуха резко вскинула голову. Продолжая булькать кровавой пеной, она мерзко улыбнулась – и отпрыгнула назад, оставив на копье клок одежды.

Одежда тут же испарилась. А загадочная старуха кувыркнулась через голову, оборачиваясь крохотным уродцем, похожим на белую остроухую обезьянку. Без меха, с тонюсенькими ручонками и ножонками, широченной улыбкой и непомерно длинным извивающимся фаллосом.

Креолу вначале даже показалось, что это хвост.

– Хи-хик!.. – пискляво фыркнул уродец, с неимоверной быстротой улепетывая прочь.

Время тут же вернулось к привычному ходу. Торговцы и покупатели с воплями бросились врассыпную, стараясь ни в коем случае не задеть странную обезьянку. Та юркнула за угол – и была такова.

– И что это было? – озадаченно спросил Креол.

– Эй, почтенные! – вместо ответа окликнул соседних торговцев Аханид. – Скажите служителям, чтобы прибрали эту мерзость!

Креол уставился на брошенный лоток «старухи». Вместо зелени и приправ там копошились черви и личинки. Да и сам прилавок успел обернуться осклизлой корягой.

– Так что это было? – повторил маг, подцепляя за хвост одного из червей.

– Если б я знал… – проворчал Аханид. – Эта проклятая тварь портит мне жизнь уже шестой год…

– Лично тебе?

– Моему городу. А значит – лично мне. И ведь ничем его не убьешь, что хуже всего!

– Что, совсем ничем?

– Мы уж как только его ни убивали – все равно появляется снова. Понятия не имею, что оно такое. Твой предшественник с этим делом возился-возился, да так ничего и не сделал.

– И теперь ты хочешь, чтобы его работу закончил я, – недовольно произнес Креол.

– Очень хорошо, что ты сам вызвался, – спокойно кивнул Аханид. – Перед тем как начинать охоту, усвой самое главное – что бы ты ни делал, не прикасайся к этой твари. Ни в коем случае не прикасайся. Пока ты до него не дотронулся, он ничего не может сделать. Вот и заставляет всякими хитростями к себе прикоснуться – превращается в разных людей, в животных… в неодушевленные предметы вроде бы не может, но полностью я не уверен.

– А что будет, если коснуться?

– Страшно даже представить… – поежился лугаль. – Спаси Мардук от такой участи… Из-за этой твари я лишился двух хороших стражников…

Креол плотно сжал губы. Похоже, отвертеться не удастся – придется работать так, словно по спине гуляет бич надсмотрщика. Аханид – человек жесткий, при нем особо не побездельничаешь. Либо выполняй илькум как подобает, либо катись обратно в Вавилон с «табличкой демонов» – свидетельством об увольнении за непригодность.