Прости меня луна - Татьяна Абалова

Луна приготовилась ждать Саардиса долго. И не потому, что Тонг-Зитт был далеко — для бахримана расстояния ничего не значат. Она не верила в скорое возвращение друга только потому, что поиск Змея и Лилии никак не мог обойтись одним днем. Пройдет неделя-другая, прежде чем Лоза узнает, где живет Фарух, и порасспрашивает бывших друзей Змея, о котором из ярких примет известно лишь то, что он рыжий (а вдруг все драконы рыжие?), и он находился в команде из семи драконов, одного из которых звали Стерш.

На третий день самостоятельной жизни, натаскав из речки воды и натопив комнату так, что запотели окна, царевна разделась до нижней рубашки. Скинула с Ветра одеяло, отжала в горячей воде тряпицу и принялась обтирать его тело. С тех пор, как старший воспитанник оказался в состоянии, которое иначе как «ни жив, ни мертв» не назовешь, они с Лозой мыли его не реже раза в месяц. Вроде бы и не было в том нужды — удивительное дело, волосы мужчины всегда оставались чистыми и шелковистыми, и кожа не утрачивала былой упругости, но купание было единственным занятием, которое позволяло им чувствовать себя нужными спящему. Он не ел, не пил (хотя по первости Лоза и Луна пытались его кормить, боясь, что он умрет от голода), не потел и не проявлял иных доказательств живого организма. Единственное, на чем еще зиждилось убеждение царевны, что Ветер жив — Кольцо Жизни, которое не снималось с руки. Ну и то, что с телом не происходило никаких необратимых изменений.

Ветер лежал на скамье — своем вечном ложе, в одних исподних штанах. Когда Лоза вытащил его из-под завалов, одежду пришлось срезать. Вроде и находился Ветер в гробу чуть меньше, чем сама царевна, а ткань уже вовсю разъедал тлен. Луна удивлялась, как они вообще остались целы: на спине старшего воспитанника, под самой шеей, проявились и никак не сходили красные пятна, которые, если всмотреться под определенным углом, образовывали странный рисунок — череп.

— Ты не пострадала лишь потому, что лежала на Ветре. Еле выдрал тебя из его рук, — Саардись сжигал на костре лохмотья, которые распадались прямо на глазах. Луна тряслась, укутавшись в одеяло. Ее только-только нагнало знание, как им повезло, что Лоза сумел втиснуться в погребальную домовину и перетащить по одному через портал.

Одежду, хоть они и собирались, так и не купили, все ждали часа, когда Ветер очнется.

Обтирая лицо — высокий лоб, щеки, скулы, на которых не отрастала щетина, Луна не удержалась и поцеловала спящего в бесчувственные губы. Давно, еще в детстве, она слышала страшную сказку, где ведьма разбудила мертвеца поцелуем. Но то ли царевна, несмотря на заверения мачехи, не была ведьмой, то ли к Ветру не подходило определение «мертвец» — он никак не реагировал. Ни в первый раз, ни во второй, ни вот уже (за пять-то лет!) сотый.

Однажды Лоза застал ее за попыткой «оживления», накричал, даже сдернул с руки Дарунин браслет и кинул его в стену, глубоко выщербив щепу, но быстро спохватился и исчез. Где пропадал целую неделю, так и не рассказал. А Луна и не спрашивала — краснея от стыда лишь протянула магический браслет, когда Саардис вырос посреди комнаты.

— Я больше не буду, — поклялась она. И не нарушала клятву. А теперь вот, опять не удержалась.

Ее оторвала от Ветра неведомая сила и швырнула на пол.

— Зачем ты мучаешь меня? — Лоза, которого трудно было узнать по перекошенному от гнева лицу, стоял над ней. Он сжимал пальцы в кулаки, и их побелевшие костяшки говорили о силе, которую он вкладывал, чтобы сдержать себя. — Зачем продолжаешь вести себя как неразумный подросток? Неужели тебе мертвецы важнее живых? С их чувствами, желаниями…

Он наступал, и Луна невольно отползала, не замечая, что рубашка задралась и оголила ноги. Бахриман опустил взгляд и посерел лицом.

Вместе со стуком сердца где-то в ушах пришло осознание, что вот прямо сейчас может случиться непоправимое. Занятая своими переживаниями по поводу Ветра, Луна совершенно забыла, что рядом живет другой мужчина. Ни друг, ни добытчик, ни помощник, без которого она навряд ли выжила бы, а мужчина. А она… она сейчас лежит перед ним с задранным подолом.

Царевна лихорадочно вцепилась в рубашку, потянула ее со всей дури вниз, но тут же спохватилась: своими неразумными действиями она заголила плечи, а вырез трещал и грозился соскользнуть еще ниже — туда, куда уже метнулся хищный взгляд бахримана.

«Браслет! Ему нужно надеть Дарунин браслет!»

Луна извернулась, встала на четвереньки, и не поднимаясь, ящерицей метнулась к окну, где на подоконнике ждал своего хозяина сдерживающий оберег. Схватила его и яростно кинула в надвигающегося бахримана,