Генерал для попаданки - Юлия Карагина

Появилась коляска Сержа. Генералы направились к ней. Склонились над лежащим в ней раненым. Потом все снова пришло в движение. Мимо Саши с Авророй проехали всадники во главе с командующим, коляска Сержа с раненым офицером, и они увидели Немировского, который медленно приближался к ним.

Лицо его, покрытое пылью и с пятном сажи на щеке, было мрачным. Хрипло проговорил:

— Вам здесь нечего делать. А за хлеб спасибо.

Вдруг склонил в коленях ноги и медленно осел на землю. Саша охнула, Аврора и подбежавший адъютант хотели приподнять генерала, но он негромко приказал:

— Отойдите. Дайте передохнуть.

Саша тоже уселась на землю рядом с ним.

— Ты, вижу, не ранен, Митя.

Ее голос заставил Аврору и адъютанта отойти, оставить их вдвоем. И тогда он проговорил:

— Я потерял 20 офицеров, помощник мой тяжело ранен. Потери солдатские большие. И выжившие почти все ранены.

— Завтра отдохнете, Митя. Смотри! — показала рукой на появившиеся вдали повозки. Они двигались в сторону разожженных костров, каждая была запряжена одной лошадью — Раненых будут вывозить. Твои офицеры без тебя справятся. Давай — увезем тебя в деревню? Или ты сам на лошади доедешь?

Дмитрий смотрел на нее не мигая. Она взяла его руку и поцеловала ее. Он слабо улыбнулся. Другой рукой дотронулся до ее щеки и сказал:

— Анна, душа моя!

Саша в ответ строго стала убеждать его:

— Митя, не расслабляйся! Говори, что будем делать?

— Мне надо вернуться.

— Ну, так возвращайся! А мы тебя подождем. Сейчас Серж вернется. Вместе поедем в деревню.

Немировский поднялся. Поднялась и она. Он дал сигнал адъютанту. Тот подвел лошадь. Уже сидя на ней и глядя сверху на Сашу, сказал: «Я скоро». Она кивнула ему. Когда отъехал, снова села на землю. Подошедшей Авроре сказала:

— Слава Богу, не отказывается ехать с нами.

Та отвечала:

— Слава Богу, не отказывается ехать с тобой.

Ждали сначала Сержа, потом Немировского. Видели, как на лошадях проехала в сторону костров группа солдат, наверно, похоронная команда.

Генерал снова подъехал в сопровождении адъютанта. Слез с лошади. Адъютант взял ее повод и повернул вместе с ней обратно.

Молча ехали в Семеновскую. Генерал все оглядывался и рассматривал по правую руку строящиеся укрепления. В деревне показал Сержу, где остановиться. И показывать не надо было — у ворот стоял Петр рядом с двумя свежими лошадьми, готовый ехать за генералом. Саша спросила у попутчиков, останутся они здесь или вернутся домой, в Тугино. Аврора спросила, надо ли завтра за ней приехать. Саша отрицательно покачала головой. Так расстались, и она вошла вслед за мужчинами в дом.

Петр до самой ночи хлопотал над хозяином, пока не уложил в чистом белье в кровать. Саша рассматривала и смазывала ранки и ссадины на руках, на шее кровил след от острого предмета.

Уже лежа с ним рядом, спросила:

— Завтра дивизия отдыхает?

— Нет, будем работать. Нужно помогать с укреплениями. Если противник не начнет действовать.

— Но Багратион обещал не трогать вас.

— Кто знает, как все сложится. Нужно будет готовым ко всему.

Заснул и во сне бормотал: «К бою готовьсь! Заряжай!»

Утром был совсем другим. Обнял ее, сонную, и спрашивал ласково:

— Будешь сказки рассказывать или дашь позабавиться с тобой?

— Можешь начинать. — Шептала так же ласково. — Ну, не торопись! Помедленнее! Откуда только силы взялись? Ты меня задушишь! Почему остановился? Продолжай! Как хорошо! Я так ждала тебя, Митя, любимый! Еще сильнее! Еще, еще!

После лежали, усталые, изможденные.

— Митя, скажи что-нибудь! Скажи, что я бесстыдница!

— Да! Еще какая бесстыдница!

— Может, поспишь! Рано ведь, Петр еще не встал.

— Проснулся совсем. — Вздохнул тяжело. — Надо за дело приниматься.

— А бой завтра?

Спросила, хотя знала, что завтра начнется это самое кровопролитное сражение в истории. Из всех однодневных сражений.

— Ты бы, Анна, возвращалась домой. Я буду целый день занят.

— У нас есть еще одна ночь. Хочу проводить тебя завтра утром.

— Как знаешь… Да, хотел тебя спросить. Ты говорила об отступлении французов. Там, у губернатора. Как будто знаешь, что оно скоро будет… Всех удивила. Да еще сказала, чтобы по той же смоленской дороге надо его гнать…

Он привстал и заглянул ей в глаза. Саша замерла, но старалась не показать виду, что вопрос ее сильно обеспокоил. Ответила, как будто была гадалкой:

— Есть люди, которые скажут, что было, что будет, чем сердце успокоится. А к тому же я подслушала разговор стариков в Красном. Когда мы, бабы и старики, прислушивались к шуму, грохоту боя. Боя твоей дивизии. Они говорили об этом.

Дмитрий улегся, был задумчив.

— Значит, мы завтра победим. Как возможно? Силы слишком неравны.

Ну, что она могла сказать? Что не будет победы с обеих сторон? Но продолжила смело:

— Даже если не победим, то и не будем сломлены. Отступим. И снова французы будут измотаны. И их силы уменьшатся. Так ведь было до сих пор.

— Как отступим? Ведь Москва за нами? Как можно Москву отдать? Чтобы разграбили, как Смоленск? Как те города, что оставили?

— Ты же сказал, что силы неравны.

— Ну и что? Будем сражаться, погибнем, но не сдадимся.

— Надо остаться в живых, чтобы потом погнать врага со своей земли.

Дмитрий резко повернулся к ней и впился глазами в ее лицо.

- Да тебя надо звать на совет в ставку Кутузова. Ты что, все знаешь наперед?

— Митя, разве я что-то сказала невероятное? Так и должно быть. Так и будет.

Видно было, что он озадачен.

— Я повторяю слова Багратиона. А ты говоришь, как Барклай. Значит, Барклай прав?

— Вот увидишь — будет так, как Кутузов решит.

— Вот это правильно. Анна, больше на это тему говорить с тобой не буду. Сколько можно удивляться твоим словам?!

Был даже разозлен не на шутку. Саша, как всегда, ругала себя, что не сдерживала свои мысли и ставила в тупик Дмитрия.

Проводила его — он поскакал в конец деревни, откуда они вчера возвратились. Она же выпросила у Петра его лошадь, решив посмотреть госпиталь. Там, наверно, после вчерашнего боя нет свободного места, а что будет завтра? И может быть, она там пригодится.