Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

Посмотрев в его светлые, серебристые глаза, я только кивнула и стиснула в пальцах тонкую ножку бокала.

— Я увидел тебя и Деми до того, как к вам рванул Tшepp. Вообще-то у меня были дела и, — тут он рассмеялся, — я сильно опаздывал. Но ты… От тебя было невозможно отвести взгляд. Мне оставалось только смотреть, если бы не вмешался случай. И Tшepp.

— И морковка, — прошептала я.

И тут же почувствовала себя идиоткой. Вот надо было вспоминать этот овощ?!

— О да, — ностальгически улыбнулся Гел, — морковка. Знаешь, я сейчас не скажу, каким образом у меня в кармане завалялся кулек с чищеной морковью. То ли моя кухарка пыталась меня так подкормить, то ли еще что… Честно, не помню. Или я пытался подманить детей Синей и Лилея? Нет, серьезно, не могу вспомнить. Но когда мы были в той лаборатории, где и увидели Tшeppа, я дал ему именно морковь. Думаю, для пса этот вкус равен ощущению свободы и безопасности. Я был единственным из всех присутствующих, кто догадался его покормить.

— Ему пришлось многое пережить, — кивнула я. — Мне мало известно, но все то, что я слышала… Слышать это было больно.

— Зато сейчас у него все хорошо, — успокоил меня Гел.

А я отчего-то подумала о нас с Деми. У нас сейчас тоже все хорошо. И тоже благодаря Гелу и морковке. Это прям какой-то волшебный овощ.

— Ты очень красиво улыбаешься, — негромко произнес мой временный муж.

И в этот же момент я ощутила, как у меня потеплели щеки.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Тебе тоже идет улыбка, но мы редко ее видим.

Гел отвел взгляд, пожал плечами и чуть суховато произнес:

— Раньше у меня было мало поводов для радости. Но я не жалуюсь. У меня все хорошо и…

— А я ничего такого и не думала, — тут же сказала я.

В этот момент к моему лицу подлетел особенно любопытный огонек, и я его поспешно сдула. Да так «ловко», что он отлетел к Гелу и разбился о его скулу. Яркие искры превратились в десяток новых огоньков, а Хранитель Закона рассмеялся.

— Кажется, я понял, мы немного перестарались с украшением комнаты. Может, ты не будешь против прогуляться?

Он встал, и я, зачарованная всем происходящим, только кивнула. Сейчас мне было совершенно все равно, где завершится эта прогулка. Сейчас я была готова как пить вино на крыше самой высокой башни, так и… Так и рассматривать коллекцию гравюр в его спальне. Иными словами, мне было абсолютно безразлично, куда идти, лишь бы рядом был Гел. Надежный, спокойный, уверенный в себе Гел. Мой… Мой любимый временный муж.

Признать это было сложно. Почти невозможно, если честно. Но я…

«Я люблю его. Не «влюбилась», а именно полюбила. Но когда? Наверное, первый кирпичик в нашу любовную кладку был заложен в тот день, когда он отвел нас с Деми в Лисий дом. Мог ведь пройти мимо, но не прошел. А после… После он всегда о нас заботился. Так или иначе, а Гел принял нас обеих».

Гел толкнул дверь, и мы вышли в коридор.

— Я не буду зажигать свет, — негромко бросил он и протянул мне руку. — Так ты сможешь полностью оценить всю суть…

Я не дослушала. Из темноты коридора на нас выдвинулась огромная светящая харя с зубами-кинжалами! Понимая, что муж стоит к этой дряни спиной, я дернула его на себя и тут же скастовала маленький щит. Но, не дожидаясь, пока эта неведомая тварюшка на нас бросится, я атаковала первой — оттолкнула от себя щит, чтобы сбить зверя с ног.

— Эйлин!

Возглас Гела совпал с грохотом… Грохотом упавшей картины?

— Эйлин, — хохочущий Моргелин подхватил меня на руки, — меня еще ни разу не спасали от нарисованных монстров.

— Я…

— Я восхищен, — выдохнул он.

Его дыхание теплом осело на моей коже. Замерев, я беспомощно смотрела на него и… Ждала. Чего? Чего-то. Взрослая женщина, мать, я не знала, что делать. Что я должна…

— Только то, что хочешь, — шепнул он и медленно, страшно медленно склонился ближе ко мне.

Первое прикосновение как разряд молнии — страшно, сильно, ослепительно!

Гел пил мое дыхание, бережно, но все же без жалости терзал мои губы, а я… Я отвечала ему тем же. Запустив руки ему в волосы, я притягивала своего временного мужа ближе к себе. Прижималась к нему сама и забывала дышать, забывала саму себя!

На мгновение отстранившись, Гел коснулся губами щеки, затем уголка рта, а затем склонился ниже и оставил цепочку жгучих поцелуев на моей шее. С моих губ сорвался совершенно потерянный жалкий всхлип. Это было так хорошо, так умопомрачительно сладко, что…

— Нет. — Он резко отстранился.

И меня будто ледяной водой обдали. Нет? Что ж, я…

— Я не могу любить свою жену в коридоре. — Он притянул меня в объятия и коснулся губами моей макушки.

Но… Не только он отрезвел от страсти.

— Я не хочу, чтобы ты связал со мной свою жизнь под влиянием момента, — тихо сказала я. — Ты будешь привязан на всю жизнь к женщине, которую…

— Тш-ш-ш. — Он отстранил меня и поцелуем заглушил мои глупые, полные злой обиды слова. — Я уже привязан, крепко-накрепко, ведь я сам выбрал эту свободную несвободу.

— Свободную несвободу?

— Любовь, — он улыбнулся, — я свободен любить, и вместе с тем любовь накладывает на людей ограничения. Я не буду торопить тебя, Эйлин. Мне достаточно знать, что ты не против моих чувств. Что ты что-то испытываешь ко мне. Я буду стараться, моя любимая бесценная девочка, и ты поймешь, что быть привязанной ко мне не так и плохо.

С этими словами он сотворил портал, и через мгновение я оказалась посреди своей спальни. И это было бы не так плохо, вот только в спальне я была одна.

— Молодец, Эйлин, — вздохнула я. — Высшая оценка за непревзойденную вербальную коммуникацию.

Приготовившись ко сну, я устроилась под одеялом и пообещала себе, что вот завтра я совершенно точно поговорю с Гелом и объясню ему все, что он не понял. Или лучше не стоит? А то еще наобъясняю чего-нибудь не того…