Преступившие - Андрей Валентинов

– Кого-кого? – не понял Мик.

– Венгерских солдат, – пояснил всезнайка-Келюс. – Особо стойкие части.

– Совершенно верно, Николай, – подтвердил Корф. – Воевали они, признаться, неплохо. Но к этому времени мы, то есть та дивизия, о которой в книжке написано, измотала их изрядно. Им на подмогу перебросили два немецких батальона. И вот этот капитан, господа, с отделением был послан выяснить, что там затевается.

– В общем, господа, – одернул сам себя Корф. – Разболтался я что-то, извините… Обожаю, мон шер Мик, военную историю!.. Так вот, немецкий штаб стоял на хуторе и охранялся образцово. Можно было, конечно, вломиться, нашуметь, наскандалить… Но я… то есть этот капитан, поступил проще. Там было всего две дороги, ведущие на хутор. Капитан поставил по пять нижних чинов в засаду возле каждой и уже через три часа прихватил «языка». С тем и отбыл, без единого выстрела и, естественно, потерь… Правда, комарье, поверите ли, чуть не съело!

– И как? – поинтересовался Келюс. – Наградили этого капитана?

– А как же! – встрепенулся Корф. – Владимир четвертой степени с мечами и бантами! Вообще-то могли дать и Георгия… – не без сожаления прибавил он. – Ведь, господа, «язык»-то был первоклассный! Полковник, да еще с документами!

– Я тебя понял, Михаил, – вмешался Фрол. – Станем у обоих входов и подстережем Волкова, когда он с концерта пойдет.

– Естественно, – кивнул полковник. – Выйдем заранее. Придется поскучать, конечно, зато все сделаем чисто – проследим до самой берлоги. Ведь у нас есть авто, Мик?

– Да, тачка имеется, – юный Плотников был настолько разочарован. – Только это все как-то просто…

– Да, просто, – вмешалась Кора. – Хорошо придумано, Михаил Модестович, но это не поможет.

– Почему, сударыня? – удивился барон. – Рискну возразить на основании своего скромного опыта…

– Ваш опыт не поможет, Михаил Модестович, – покачала головой девушка,

– и опыт того капитана, о котором вы рассказывали, – тоже. Волков может не пойти через обычный вход…

– Перекроем запасной, – вмешался Келюс.

– Он не пойдет и через запасной. Волков очень осторожен в таких случаях. Не знаю, почему он помогает Алие…

– Ясно, почему, – прищурился Мик. – Такой вайлтс!..

– Мик!.. – простонал барон, и юный Плотников поспешил прикусить язык.

– Может быть, – невозмутимо согласилась Кора, – но мне кажется, его интересуют деньги: концерты дают неплохой доход. Волков редко посещает людные места, и в этом случае не пользуется обычным путем. Никто не видит как он приходит, и как он уходит…

– Подземный ход? – загорелся Плотников. – В таких залах всегда что-нибудь такое предусматривают – для начальства…

– Он может оказаться внутри и без подземного хода. Волков это умеет. Если он и будет на концерте, то не в зале. Значит, надо обязательно пройти за кулисы…

– Ну, раз такой ремиз, – решил барон, – попробуем с дверью.

– Не надо, – грустно улыбнулась девушка. – Туда пойду я. Я тоже… В общем, я смогу туда пройти. И кроме того, я его почувствую…

– Кора! – встревожился Фрол. – А ведь он, елы, тебя тоже почует!

– Там буду не одна я… такая. Если что, успею уйти…

И девушка как бы случайно прикоснулась к груди, где, как помнил Фрол, висел крестик, подаренный Варфоломеем Кирилловичем.

– Итак, принимается, – заключил Келюс. – Двое стерегут входы, Кора проходит внутрь… Да, кто эти двое?

Барон и Мик тут же вызвались идти в дозор. С ними не спорили.

– Дежурить весь концерт не стоит, – продолжал Лунин. – Надо дождаться начала, убедиться, что Волков там, а потом минут за десять до окончания выйти.

– Когда Алия будет петь на «бис», – вставил Мик.

– Именно. Все остальные будут в зале. Получим, бином, эстетическое удовольствие и понаблюдаем. Все решили?

– А меня слушать не будете? – с обидой в голосе вопросил Плотников. – Я всех тусовщиков обошел, старался…

…Навестив своих эстрадных знакомых, Мик сумел узнать кое-что любопытное. Алию в этом мире не любили. Она была провинциалка, взлетевшая на концертные подмостки с чьей-то мощной подачи. Ее постоянно критиковала пресса, а далекая азиатская родина давно перестала пускать блудную дочь к себе на гастроли. Но в Столице Алия чувствовала себя уверенно. Прочие «звезды» держались в стороне, не решаясь связываться с чужачкой, имевшей превосходную охрану, публика же посещала ее концерты исправно. Причиной этого являлся не только репертуар, но и частые скандалы, до которых народ был всегда охоч. Выступления Алии неоднократно пытались срывать прежде всего немногочисленные патриоты, ратующие за отечественную нравственность. Эти схватки и вызывали постоянный интерес не только зрителей, но и столичной прессы. Теперь, когда после длительного перерыва, намечался очередной шабаш, несколько наиболее оголтелых патриотических группировок готовились прийти на концерт во всеоружии и дать бой заезжей диве. Назревало нечто, выходившее за рамки обычного скандала.

Келюс рассудил, что подобная заварушка скорее поможет, чем помешает. Правда, в этом случае всем надо держаться вместе и желательно – подальше от дебоширов.

– Ну, так чего? – не понял его опасений Мик. – Возьмем «стволы»…

Он не успел договорить и осекся. Лида, которая, казалось, безвозвратно витала в мире галереи Уффица, отложила альбом в сторону и внимательно слушала беседу.

– Я… это… – промямлил Плотников, но было поздно. Художница медленно встала, глядя на всю компанию с плохо скрытым испугом.

– Лид, ты чего? – Фрол тоже вскочил, исподтишка демонстрируя Мику кулак.

– Ребята… – растерянно проговорила любительница авангарда. – Вы… вы что, бандиты?

Келюс и Фрол растерянно переглянулись, барон изрядно смутился.

– Мне, наверно, лучше было промолчать, – продолжала Лида, – но что вы задумали? Кого-то выслеживаете, постоянно говорите о каких-то тайнах, об оружии… Фрол, Николай, да вы что? Вас же арестуют!

Келюс только вздохнул: оказывается, Лида умела замечать в жизни еще кое-что, кроме Ренуара и Комара с Меламедом.

– Когда вы пропали, Николай, я подумала, что вы действительно – демократ, с вами сводят счеты совковые бонзы. Вы, Мик, так хорошо об этом выступали по телевидению. А выходит, вы на самом деле охотитесь за какими-то секретами, кого-то хотите поймать и даже… убить.

– Господа! – воззвал Корф. – В самом деле, скверно получается! Лидия может решить, что мы, с позволения сказать, галантерейщиков грабим!.. Николай, следует рассказать…

– Нет, – поморщился Келюс. – Михаил, не забывайте, чем мы заняты. Лида, поймите, то, что мы делаем, – очень опасно. Вам лучше об этом не знать…

– Да, конечно, – в голосе девушки звучали одновременно обида и страх.