Нерушимый - Денис Ратманов

Думал об этом я, уже одеваясь.

На месте я был за десять минут до начала тренировки. Переоделся, вошел в малый зал, кроссовки оставил у входа. Бум! Бум! Бум! Лев Витаутович работал с грушей. Не знаю, получалось ли у него жалить, как пчела, но порхать, как бабочка, точно получалось. Я залюбовался. Вот это скорость в его-то годы! Помню, читал статью, что сила и выносливость — прокачиваются, скорость реакции — только оттачивается.

Тренер заметил меня, завершил комбинацию ударов и сказал, не поворачиваясь:

— Пришел? Молодец. Переодевайся и готовься. Экипировка на лавке.

Аккуратно сложенные в кучу трико, борцовки и куртка были заношенными, но чистыми. Я переоделся, потом стал разминаться.

Начал я с пробежки, махов руками и выпадов, потом приступил к растяжке и заметил, что мое новое тело более деревянное, чем предыдущее: не получается достать ладонями пола, не согнув коленей. Многие спортсмены пренебрегают растяжкой, но я уверен, что без нее не будет легкости движений, да и это лучшая профилактика травматизма. Раньше я думал, что молодое тело податливо, как выяснилось — оно тоже может быть деревянным. Мне только предстояло научиться садиться на шпагат! Признаю, это стало разочарованием.

«Ну богиня! — зло улыбаясь, подумал я. — Подсунула некондиционное тело!»

Впрочем, я сам себе был злобным Буратино, раз не вбросил очки в это направление развития. Подумал так и вспомнил: я же тогда решил, что такие вещи можно развить самому, а потому ни к чему тратить на них драгоценные очки!

Закончив с разогревом мышц и суставов, с растяжкой, я занялся перекатами и кувырками — специальными, которые наш тренер Ризваныч заставлял делать повторов по пятьсот за тренировку.

— Чтобы как колобки у меня кувыркались! — говорил он. — Во все стороны и быстро, как ястребы!

Представив себя таким вот кувыркающимся ястребом, я катался по полу, каждый раз возвращаясь в исходную точку, а потому не сразу обратил внимание, что зал наполнился людьми.

Спортсмены вошли все разом шумной толпой. Тренер закончил с грушей, а я — с кувырками. Поднялся, посмотрел на собравшихся, пересчитал их: девятнадцать человек, я двадцатый. Двенадцать парней лет двадцати — двадцати пяти, включая меня, пятеро мужчин до сорока, трое «пенсионеров». Никого из них я не видел раньше.

Тренер выждал несколько минут, хлопнул в ладоши — собравшиеся выстроились возле него полукругом. На меня никто внимания не обращал: новенькие, видимо, в этой группе каждый день разные — зачем с ними знакомиться? Как говорится, много званых, мало избранных.

— Добрый вечер, бойцы, — проговорил Лев Витаутович и посмотрел на меня. — Сегодня, как обычно по понедельникам, отрабатываем выполнение захватов и броски. Ударная техника — на следующей тренировке, в среду. План работы стандартный: разминка, базовые, практика. Под конец силовые. Начали! — Он хлопнул в ладоши.

Разминка началась с бега и плавно перетекла к базовым упражнениям: кувырки вперед и назад через плечо, технические падения и подъемы, всевозможные «креветки» и мосты. Все это было мне знакомо и проблем не вызвало — по крайней мере, тренер поправлял многих, но ко мне ни разу не подошел, не поправил, я частенько ловил на себе его одобрительный взгляд.

Лев Витаутович выполнял упражнения вместе с нами, при необходимости подходил к отстающим и подсказывал, что и как.

Я отметил, что половина занимающихся — недостаточно техничные новички. Это было понятно по их нескоординированным движениям, по скованности, по многим признакам, даже по тому, как они стояли и кувыркались.

Лучше всего получалось у «стариков», и у высокого надменного брюнета лет тридцати пяти.

У меня проблемы начались, когда пошла отработка захвата и бросков. Я не сказать чтобы совсем лажал, но мне было очень далеко до того же надменного брюнета, у которого все было резко и четко — мне на зависть. Глянув на меня, он усмехнулся. Я же лишь мысленно пожал плечами. Ходил я как-то на дзюдо, когда метался между видами единоборств, так там тренер заставлял в начале тренировки для разогрева выполнить по сотне бросков. Бросали не манекены — друг друга. При такой практике немудрено довести навык до автоматизма.

— Так! — Лев Витаутович остановил отработку приемов и позвал нас к себе. Мы выстроились в полукруг. — Сейчас поделимся на группы по весовым категориям. Внутри группы каждый борется с каждым по три минуты. Кто по таймеру окажется внизу или сдастся до этого, проигрывает. Проигравший выходит, заходит следующий в группе. Все понятно?

— Так точно! — рявкнули бойцы.

Тренер разделил нас по категориям, отправив меня в группу с двумя «стариками» и одним новичком моего возраста или чуть старше. Зрительно зал разделили на четыре ковра, и мою группу отправили в дальний от тренера угол. Таймер боя был у всех одинаковый.

В моей группе «старики» покувыркались, и тот, что покоренастее, одолел второго. Следующим пошел я.

Мы пожали друг другу руки, и коренастый «старик» атаковал — пошел на захват. Я поймал его голову в свой, стиснул шею и, чуть подпрыгнув, повис на нем так, что он рухнул на колени и взвыл, застучал ладонью по моей руке. Сдался, попавшись, проводя шахматную аналогию, на детский мат.

Я отпустил его. Недовольно потирая шею, он пробурчал что-то вроде того, что прием запрещенный.

— Нормально, — сказал Лев Витаутович, видевший все. — У нас тут не балет и не спортивное самбо, Витальевич, а смешанные бои. Приказ министра читал? Ну вот и не жалуйся.

Из этой реплики я понял, что министр, скорее всего внутренних дел, приказал внедрить в боевое самбо все то, что ранее было запрещено. Стали понятнее слова Достоевского о том, что судьи, сволочи, одним бойцам позволяют ранее запрещенные приемы, а другим — нет. Это следовало обдумать, но думать было некогда — вышел новичок.

С ним я поборолся подольше, чтобы мое новое необученное тело поработало и запомнило движения.

Тренировку завершил хлопок в ладоши. Потные и одышливые спортсмены принялись ходить по залу, кто-то, я в том числе, начал растягиваться, а спустя минуту все снова встали полукругом возле Льва Витаутовича. А вот завершение тренировки меня удивило: это была работа над ошибками. Тренер вызывал того, кто косячил, просил сделать упражнение, и подробно разбирал его ошибку. После разбора у всех неумех начинало получаться, кроме тех, у кого было недостаточно физподготовки.

Каково же было мое удивление, когда тренер сказал:

— Саша, новенький, иди-ка сюда.

Что я сделал не так, блин? Я из шкуры выпрыгивал и, насколько понимал, все у меня вроде нормально получалось.

Молча встав по левую руку тренера, я приготовился испытывать позор, выслушивая разбор своих ошибок, но Лев Витаутович вызвал еще одного молодого бойца — ничем сегодня не отличившегося светловолосого парня лет двадцати. Потом он перевел взгляд на техничного надменного брюнета и сказал: