Жестокие ангелы - К. Л. Андерсон

Это была её борьба с собой, но она сумела выстоять. В какой-то момент изнеможение достигло предела, и она уснула. Когда она пробудилась в мерцающем свете утренней зари Дэзл, его уже не было.

Но он оставил рядом с её подушкой свёрнутый листок бумаги, на котором было нацарапано имя: ЭДИСОН РЭЙ. Когда Сири подняла его, она почувствовала лёгкую тяжесть. Миниатюрный накопитель.

Здорово придумано, подумала она, мысленно обращаясь к Виджею, где бы он ни был сейчас. Она затолкала оставленное им послание в карман и огляделась в поисках врача — попросить, чтобы её выписали из больницы.

То ли доктор Гвин решила, что она выздоровела, то ли Сири в конце концов допекла клинический персонал. Да это и не важно. Гвин подписала документ на выписку, и Сири отправилась в вестибюль, неуклюже подпрыгивая до тех пор, пока не вспомнила о необходимости приспособить свою походку к практически отсутствующей гравитации. Она совсем не изменила направление своего пути. Просто шла вперёд, к выходу, ведущему на улицу.

Обветшалый, ободранный вестибюль выглядел точь-в-точь таким же, как она его запомнила. Равно как и люди, снующие по нему взад и вперёд: детские доктора, имевшие довольно-таки потрёпанный вид, и шумно-суетливые соларианцы, которые старались бодриться и поддерживать на высоте свой профессионализм даже перед лицом бедности и перед тяжёлым, однообразным и мучительным рабским трудом, с которым ничего не могли поделать. Воздух наполняла смесь запахов пыли, немытых тел и, как ни странно, свежей горячей еды. Желудок Сири предостерегающе заурчал.

Завтрак? Мысль была обращена к Шону. На борту эразмианских кораблей питаться было трудно: отчасти потому, что продукты были безвкусными, отчасти из-за её абсолютной уверенности в том, что каждый раз, когда она что-нибудь откусывает, увеличивается размер чьего-то долга.

— Завтрак, — согласился Шон.

Сири направила свои стопы в сторону кафетерия, но остановилась, увидев Лян Чэня, который спускался по лестнице с дымящейся кружкой в одной руке и старомодным электронным блокнотом в другой.

Они с Ляном не слишком хорошо ладили друг с другом во время её последнего визита. Оглядываясь назад, она понимала, что это было частным проявлением его общей нелюбви к стражам. Но Сири поймала себя на мысли, что ей интересно, известно ли ему что-нибудь о Бьянке и её намерениях. Виджей не сказал бы про слухи о том, что их приезд связан с гибелью Бьянки, если бы для этого не было оснований. Неужели Лян проболтался?

— Привет, Лян, — спокойно произнесла Сири.

Руководитель гуманитарной миссии на Дэзл остановился на полпути и огляделся, на мгновение как-то сконфузившись. А увидев ее, нахмурился:

— Сири. Как вы? — По тону Ляна было ясно, что это простая учтивость. Ничего больше.

— Достаточно хорошо, чтобы меня выпустили отсюда. — Сири резко кивнула в сторону входа: — Моя старая комнатушка всё ещё свободна?

— Почти в таком же состоянии, в каком вы оставили её.

— Держу пари, клерки перерыли там всё.

Лян пожал плечами:

— А чего вы ожидали?

Так, неловко чувствуя себя в обществе друг друга, они стояли с минуту, не уверенные в том, стоит продолжать разговор или следует его закончить.

— Как новый босс? — внезапно спросил Лян.

Брови Сири поползли вверх.

— Формально она не новый, а старый босс. Её попросили вернуться. Она была в отставке.

— Значит, ещё одна из людей Файетт? — Он попытался произнести эти слова обычным тоном, но вовсе не надо было слыть слушателем с большим стажем, чтобы уловить напряжение в его голосе, напряжение, скрывавшееся в вопросе.

«Что вам известно?»

— Можно и так сказать. Мы все в то время проводили многие часы вместе.

Ответное ворчанье Ляна в лучшем случае можно назвать неопределённым.

— Полагаю, мне стоит покинуть вас сейчас, чтобы вы занялись своими делами.

Сири кивнула. Она хотела сказать нечто такое, что позволило бы Ляну понять: Сири знает, чем занималась Бьянка, что они прибыли сюда привести всё в порядок и расставить по своим местам. Но нужные слова не приходили. Они бы прозвучали в большей степени как извинение. Его лицо выражало плохо скрываемую враждебность, и она просто не смогла заставить себя сделать это.

— Дайте знать, если мы понадобимся, — сказала Сири.

Губы Ляна скривились в усмешке, и она практически услышала его мысли. Должно быть, вы шутите.

— Непременно, благодарю. — Он уже уходил, потягивая из кружки и просматривая блокнот.

— Придётся поработать над совершенствованием межличностных отношений, — сказал Шон.

«Мне или ему?»

В кафетерии она ухватила горячую булочку и чашку чёрно-смоляного чая, а потом весело заспешила по извилистой центральной лестнице на второй этаж.

В последний раз, когда она была на Дэзл, ей отвели комнату 356, по-прежнему запертую прочной дверью, один из нескольких номеров в бывшем роскошном отеле. Сири распахнула её, высвобождая запахи пыли и плесени.

«Да, — подумала она, входя внутрь. — Почти в таком же состоянии, в каком мы оставили её».

Ни дать ни взять — мусорная свалка. Кровать была смонтирована из множества досок. Одеяла выглядели чистыми. И это было уже кое-что. Имелась складная табуретка для гостей и стул со сломанной ножкой, которую примотали лентой. Трубы и шланги для поливки, обломки насосов и части моторов были разбросаны по всей комнате. Не имевшие названий ржавые станки, выпачканные птичьим помётом, располагались рядом с огромными катушками горчично-жёлтого углеродного волокна. Эта комната являла собой рабочее пространство механика и мастера на все руки, чей образ и служил прикрытием для Сири. Она в душе поблагодарила Ляна за его общественные связи, с осторожностью пробираясь к шероховатой тумбочке рядом с кроватью. В любом другом месте на Дэзл почти всё это уже давно было бы похищено.

Сири затолкала в рот остатки булочки, пристроила кружку на верхней части катушки с волокном и достала из поясного кармашка свои очки. Надела. Потом вытащила тонкий кабель и присоединила один конец к наушнику, другой — к манжете своей перчатки. Она отбила команду по клавишам на тыльной стороне руки и повернулась на месте, пристально разглядывая комнату.

В линзах загорелись три красные точки: одна — на стыке между потолком и стеной, другая — в верхнем углу тумбочки, третья — на стыке стены с полом, нацеленная на дверь. Три микрокамеры, оставленные здесь клерками.

«Так. Как ты думаешь, с ними стоит обращаться бережно, Шон?»

— Нет.

«Я тоже».

Она начала с той, что была у двери, зажав между большим и указательным пальцами и сдавливая до тех пор, пока не раздался тихий, но вполне удовлетворивший её хлопок. Ей пришлось встать на кровать, чтобы достать ту, что располагалась у потолка, и на шаткий стул, чтобы дотянуться до камеры возле тумбочки.