Асфоделия. Суженая смерти - Серина Гэлбрэйт

Утром Брендетта сменила пластинку, и восторженные охи-вздохи об охоте уступили место страстям по постановке. Поделать что-либо с Мадалин Брендетта не могла, зато намеревалась приложить все силы, дабы какие-то фрайнэ невысокого рода не испортили ей эпохальный миг триумфа на импровизированной театральной сцене. Репетиции следует начать в первой половине дня, поскольку во второй Брендетта собиралась посетить соревнование по теннису, а после покататься на лодке. Завтра примерка костюмов и не помню что ещё, но что-то крайне, крайне важное, как и всё, что делалось знатными барышнями при дворе.

Идти на репетицию хотелось ещё меньше, чем на охоту. Не умею я играть, не умею! В театральный кружок не ходила, интереса к лицедейству никогда не испытывала, стать актрисой не мечтала. Вот певицей быть хотела, лет этак в десять. Потом расхотела, с кем не бывает.

Жизель тоже не горела желанием блистать на сцене. Вернувшись после завтрака в спальню, мы, не сговариваясь, отослали служанок и в единодушном порыве приуныли. И больной не скажешься, нельзя же без конца изображать то одно недомогание, то другое.

– Правду говорят, что библиотека в Эй-Форийе одно из самых крупных в Империи частных собраний книг? – спросила вдруг Жизель, пока мы валялись на кровати и размышляли каждая о своём.

– По крайней мере, книг там полно, – заверила я, лёжа на животе рядом с девушкой и приобняв подушку.

– Я бы лучше в библиотеку сходила, чем на репетицию, – вздохнула Жизель, глядя с тоской на балдахин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Так сходи.

– Императорская библиотека не для каждого. Тебя фрайн Шевери сопровождал, обычно же она заперта и допускают туда лишь по разрешению.

О как.

– А если попросить кого надо?

– Можно, наверное. Но… библиотеки не для благородных фрайнэ, не должно им читать что-то сложнее рыцарского романа или поэзии, иначе быть беде. Удивительно даже, что фрайн Шевери вовсе снизошёл…

Да уж. О чём только думал, когда повёл меня в не самое полезное для леди место? И заранее ли планировал провести химический опыт? Экспериментатор хренов, химик-любитель недоделанный.

Понятно, что под близкими физическими контактами с одарёнными представителями противоположного пола Эветьен подразумевал поцелуи и собственно половой акт, так что начать светиться от случайного прикосновения в толпе мне не грозило. Это плюс.

А минус… что, если Эветьен снова с поцелуями полезет, даром что не из-за влечения ко мне, такой неотразимой, а ради нового магического опыта? Аж обидно немного, что разгадка его ко мне интереса заключается лишь в моём даре. И даже если отбросить чисто женские страдания по мужику, то всё равно мало приятного, когда руки пылают этаким факелом.

И свет… Саши же упоминал мой свет! Я ещё подумала, что он выразился в метафорическом смысле, не мог ведь в прямом? Или мог? А коли мог, то что это – совпадение, неудачное банальное сравнение или Саши знал о даре? То есть о нём все наслышаны, но не настолько же буквально, вот чтоб прямо в яблочко?

Стук в дверь вынудил нас обеих вздрогнуть.

– Похоже, конвой явился, – мрачно отозвалась Жизель.

Я оставила подушку в покое, слезла с кровати и пошла открывать.

Вдруг Тисон вернулся?

– Эве… фрайн Шевери, – кажется, скрыть разочарование не удалось.

– Фрайнэ Асфоделия, фрайнэ Жизель, – если Эветьен и заметил что, то вида не подал. – Фрайнэ Асфоделия, позволите вас похитить?

– Зачем? – удивилась я.

– Увидите.

– Опять?

– На континенте говорят, что знания словно первые робкие всходы, нуждаются в присмотре и поливе, иначе не смогут вырасти и укорениться…

– …а ежели знание не укорено должным образом, то будет ли оно, хилое и неразвившееся, полезно через день, через месяц или через год? – подхватила Жизель, вставая.

– Верно, фрайнэ Жизель, – со сдержанной полуулыбкой похвалил Эветьен и бросил на меня испытующий взгляд. – На островах так не говорят?

Я промолчала.

– Идёмте, фрайнэ Асфоделия.

– А репетиция? – напомнила я.

– Вы её пропустите, – Эветьен посторонился, открывая мне проход.

Я оглянулась на Жизель, но девушка лишь плечами пожала и я, махнув ей на прощание, выскользнула за дверь.