Алхимик с боевым дипломом - Ирина Владимировна Сыромятникова

Такое впечатление, что газеты читаю один я.

– Чрезвычайное положение, с запретом перемещений и гражданских институтов власти. Песец, короче, по случаю чумы и народных волнений.

И неизвестно, чего власти боятся больше – людей или заразы.

– Это кто сказал? – нахмурился парень с задатками армейского спеца.

Предлагать себя в качестве свидетеля я не стал и молча поднял глаза к небу. Все поняли правильно, и на мгновение воцарилось благоговейное молчание.

К столу протиснулся студент из обычных, тиснул салата с говяжьей вырезкой и, мило улыбнувшись, отвалил.

– А я вот слышал, – решил блеснуть эрудицией невзрачный парень без выраженных предпочтений (из таких получаются большие начальники), – что в Арангене едва не размазали генерала Зертака.

Вот тебе и государственная тайна. А ведь это белых считают сплетниками!

– Как? Кто? – оживился народ. Черных хлебом не корми, дай над чужой бедой позлорадствовать.

– Да так, что, пока он за каштадарцами следил, эти самые подобрались с тыла и едва не прокляли всех насмерть. Какой-то чистильщик всех спас.

Будущие светила черной магии понимающе заухмылялись: что собой представляют сотрудники службы очистки, было известно каждому. Да, бедняге генералу теперь не позавидуешь: если уж редстонские студенты полощут его имя, то что делается в более просвещенных кругах… И как вовремя я оттуда смылся!

Народ начал сдержанно (все ж таки образование!) хвалиться будущим местом работы и ожидаемыми доходами. Если с доходами у меня все было в порядке, то назвать оставшиеся четыре года контракта с НЗАМИПС желанным времяпрепровождением я не мог даже под пыткой. Пришлось сделать вид, что семья нуждается в моем внимании, и слинять (посвящать кого-либо в свои проблемы не хотелось – глупо ждать от черных сочувствия). К тому же, объективно говоря, жаловаться грешно – Сатал выбил для меня персональное пособие по нетрудоспособности, тысячу крон в месяц. Дайте два!

– И никакой ворожбы, понятно? – Штатный целитель был непреклонен.

За тысячу крон в месяц я был способен понять что угодно. Жаль только, что симулировать болезнь не удастся – ни одного лишнего дня прогула учитель мне не позволит.

Праздник студента постепенно перемещался с территории университета в заранее арендованные банкетные залы и кафе. Я из-за своей затянувшейся практики не успел примкнуть к подходящей компании, а потому отправился с семьей на квартиру, пешком, чтобы дети хоть немного притомились. Это было вопросом жизни и смерти: перевозбужденная белая малышня тараторила без умолку, они умудрились заговорить до полусмерти даже Джо – он начал отвечать как-то заторможенно и с надеждой поглядывать на меня. А что я? Я вообще-то черный маг. Подал идею купить детям мороженое – хоть какое-то время рот у них будет занят. Ладно, еще недельку их потерплю, а потом они сами вынуждены будут уехать – младшим надо в школу.

В голове царила приятная легкость. Еще бы нет! Перевернута очередная страница книги жизни, можно даже сказать – закончен целый том. Теперь я – дипломированный алхимик (ну, и маг тоже), у меня впереди вся жизнь. Небольшие недоразумения с надзором и неурегулированность отношений с фондом Роланда не могли отравить мое существование.

– Это все, что у вас есть?

– Да, сэр, но я могу поднять дела в центральном архиве…

– Не надо! Достаточно.

Старший координатор прихватил собранные Бером папки и с деловым видом поспешил прочь. Стоило ему скрыться за дверью, мисс Кевинахари прекратила суетиться с чашками и задумчиво нахмурилась:

– Тебе не кажется, что Дан меня избегает?

Вопрос был странный, но, припомнив поведение Сатала за последние пару дней, Паровоз не мог не признать – его начальник сторонится эмпатки.

– Он знает, что от меня очень сложно что-то скрыть. – Кевинахари глотнула чаю и решительно отставила чашку. – Что он от тебя хотел?

Капитан пожал плечами:

– Справку о ритуальной магии, данные инструментального контроля за последние семь лет и демографическую карту региона. Неофициально.

– Он ведет какой-то проект?

– Не слышал об этом.

Эмпатка глубоко задумалась, и от ее серьезности Паровоз начал немного нервничать. В молчании прошло пять минут.

– Знаешь что, – в конце концов объявила Кевинахари, – мне кажется, что у нас назревают крупные неприятности.

Глава 2

Из попытки полечить нервы в компании Четвертушки не вышло ровным счетом ничего толкового: к моменту моего прихода Рон был уже изрядно пьян. Вид приятеля, в одиночку нагружающегося горькой, стал неприятным сюрпризом. Никогда за ним такого не водилось! Похоже, у меня назревали проблемы (именно у меня!): уважающие себя маги не ходят по кабакам в компании алкоголиков. Университетские приятели разъехались, в городе я практически никого не знал, и перспектива оставшиеся четыре года контракта с НЗАМИПС пить чай в обществе Кевинахари мне не нравилась.

Пришлось срочно отбирать у Рона бутылки (невзирая на сопротивление).

– У тебя что, кто-то умер? – Я не мог представить другого повода так себя изводить.

На Четвертушку накатил приступ слезливой пьяной откровенности, поначалу я вообще ничего не понимал, кроме общего пассажа о несправедливости бытия.

– С предками поругался?

Он кивнул, хлюпая носом и размазывая сопли по лицу. Все ясно. Рон – обычный человек, сами по себе разборки не доставляют ему наслаждения, а вызывают дискомфорт, особенно если конфликт происходит с хорошо знакомыми людьми вроде родителей. Черный после выяснения отношений почувствовал бы душевный подъем, а этот сидит и киснет. Я думал, такие проблемы бывают только с белыми, тут работа для эмпата, но к мозгоправу Четвертушка не пойдет – имеется печальный опыт. Поиграть мне, что ли, в Кевинахари?

Пятнадцать минут ушло на то, чтобы заварить чай (из них десять – на поиски заварки). Жидкость получилась странного цвета и слегка мутноватая. Сцедив отвар через ситечко, я взял в руки чашку и попытался вспомнить, как эмпатка обычно начинала разговор. По нулям. А, да плевать, он же все равно в дупель пьяный!

– И по какому поводу был скандал?

– Никакому! Я же ж ничего даже ж не сказал…

– А если подумать?

И все-таки Рон на голову крепче, чем большинство людей: после чашки чая с лимоном и пяти минут сопливых вздохов он пришел в себя достаточно, чтобы изложить свои жалобы на жизнь внятно и логично.

– Я ведь ее ни в чем не упрекал, ни в чем! А ведь это она меня с Сэмом познакомила, – он последний раз шмыгнул носом, – еще просила помочь мальчику освоиться. Освоились… – Воспоминания о столкновении с Искусниками отрезвили Рона лучше, чем чай. – Ну думаю, с кем не бывает,