Сокровище троллей - Ольга Голотвина

— Веткой, — подтвердил чернявый. — Он еще острую веточку из груди выдернул и сказал: заноза…

— Эта заноза повредила ему легкое. При каждом вдохе ранка расширялась, воздух из легкого попадал в грудь… — Барикай счастливо прижмурился и повторил красивое слово, услышанное от ваасмирского лекаря. — В плевра-альную полость… А при выдохе края раны смыкались, воздух оставался в груди. Его становилось все больше, он мешал легкому разворачиваться, твой друг задыхался. А я проколол грудь ниже легкого, выпустил воздух, легкое расправилось…

«Изумительно…» — простонал Астионарри.

Наемники выслушали объяснение в почтительном молчании. Они поняли не все, но уверились в том, что крепости повезло с лекарем.

— И что теперь будет с моим господином? — недоверчиво и резко спросил смуглый незнакомец.

— Ну, ему уже лучше. Ночь он проведет в Доме Исцеления, под моим присмотром. А утром поглядим, как он себя будет чувствовать, и решим, что будет дальше.

— Я ночую рядом с ним! — Твердый голос чужака не оставлял сомнений в том, что из Дома Исцеления его можно будет вытащить только силой и по кускам.

* * *

Дабунш был счастлив.

Свою красавицу он догнал за первой же скалой. А потом догонял еще дважды.

Какое, оказывается, счастье — обнимать настоящую бабу, по-медвежьи сильную, которая, располыхавшись, сама тебе чуть кости не ломает… а только и Дабунш не дохляк какой-нибудь, его так просто не раздавишь…

И теперь он шел за нею, полный счастья, ни о чем не раздумывая. Пока не увидел впереди скалу, украшенную пятнами пещер на разной высоте.

Про пещерный город Дабунш уже знал от батрака Хиторша. Тот рассказывал: мол, в давние-предавние времена жил на Тагизарне чудной народ. Наделали в скалах пещеры, там и жили… а куда потом ушли — неведомо. Теперь зимой в пещерном городе тролли живут.

И чего ради он пойдет туда, как телок на убой? Чтоб его слопали?

Дабунш решительно остановился.

Агш растерялась. Затопталась вокруг своего самца. Дала ему пару дружеских тумаков — мол, что же ты?

Не сразу поняла, что он не хочет с нею идти.

Губы печально обвисли, плечи поникли. Самка тролля медленно пошла прочь, оставив Дабунша на тропе. Отойдя немного, обернулась, совсем по-человечьи вздохнула и провела ладонью дугу над своим животом.

Вот это Дабунш понял сразу. Понял так, словно Агш человеческим языком ему сказала: «Хочу ребенка от тебя!»

Простой этот жест встряхнул Дабунша.

Были женщины, которые ложились с ним в постель — за деньги или из любопытства. А потом визжали от боли, выдирались из его объятий: «Пусти, чудище, ребра переломал!» А эта радостно приняла его силу… сроду Дабуншу так здорово не было!

И теперь она уйдет навсегда? Единственная, кто хочет родить ребенка от Дабунша?

Да пусть все летит в Бездну — он не отпустит ее одну! Он пойдет с Агш не то что в пещерный город — хоть на дно болота, во дворец Серой Старухи!

Тролли его сожрут, да? Подавятся!

* * *

Когда Маринга и Аймара со своими спутниками появились на постоялом дворе, уже начало темнеть.

Челивис небрежно спросил у Дагерты, давно ли вернулся его слуга. И услышал в ответ, что Дабунша нет на постоялом дворе.

Игрок сам удивился тревоге и чувству вины, всколыхнувшихся в нем после слов хозяина. Радоваться бы надо, что приставленный Клешней надсмотрщик не торчит над душой и не размахивает кулачищами, а вот поди ж ты…

Как ни крути, а ведь бросил Челивис спутника на берегу Тагизарны, в местах очень и очень нехороших. И не имеет значения, что Дабунш куда сильнее его, что у Дабунша меч и арбалет, что Челивис и сам остался один в лесу… он-то вернулся, а Дабунш — нет!

Челивис заявил, что надо немедленно отправиться на поиски. Но Кринаш возразил: какие поиски по темноте? В какую сторону господин со слугой по берегу шли?.. Ах, вниз по течению? Так в той стороне крепость, авось догадается Дабунш туда добрести и на ночлег попроситься. Но если искать, так только с утра.

Нехотя Челивис признал, что хозяин прав.

* * *

Племя собралось у костра, на котором жарился кабан. Второй кабан, поменьше, лежал в снегу у входа в пещеру.

Хороший день. Охотники принесли мясо. Хватит всем, не только охотникам. Прошлый раз самки и дети ели рыбу. Но не остались голодными. Хорошая зима.

Самые проворные и дерзкие детеныши подбирались к костру, совали ладошки чуть ли не в пламя, под капающий из туши жир, и, увернувшись от подзатыльника старого Хырра, улепетывали от огня, чтобы без помех облизать пальцы.

Хырр не сердился на детенышей. Будущие охотники должны быть смелыми и шустрыми. А тумаки раздавал, чтоб помнили: первыми едят те, кто приносит мясо.

Старик уже приготовился рвать полусырое мясо на куски и оделять им троллей, как у входа загалдели подростки, поставленные для охраны. И к костру через всю пещеру прошла Агш. Напряженная, готовая к драке. Глаза злющие, края губ обнажили клыки — и не в улыбке, совсем не в улыбке!

А следом за нею — старый Хырр глазам не поверил — шел человек! Настоящий человек!

Агш села у костра — плечи подняты, пальцы сжаты в кулаки, глаз не отводит от Хырра. Человек сел рядом с нею. Положил на камни деревянную штуковину, которую притащил с собою.

Стая молчала. Она давно не переживала такого потрясения. Не рычали охотники, не гомонили самки, не галдели малыши.

Старый Хырр понял, что все ждут его умного слова.

— Еда? — строго спросил он у Агш, указав на незваного гостя.

— Не еда! — твердо ответила Агш. — Мой самец. Дабунш.

Вот тут старый Хырр обронил все слова.

Зато обрел дар речи молчаливый Гух. Грозный Гух, самый сильный самец в племени. Гух, который ест каменные грибы.

Он вскочил на ноги. Грохнул себя в грудь тяжелым кулаком так, что отдалось эхо. В темноте, куда не достигал свет костра, послышалась возня: самки хватали детенышей, своих и чужих, и оттаскивали к стенам, чтоб их ненароком не смяли дерущиеся самцы.

— Убью! — гаркнул Гух. — Вырву кишки!

И ринулся на сидящего на камнях человека.

А тот, не пытаясь встать, метнулся Гуху под ноги.

На глазах у всего племени Гух споткнулся о человека, перелетел через него и с маху врезался здоровенной башкой в стену пещеры.

Поднялся. Покрутил головой. Свирепо засопел.

Человек уже стоял на ногах и держал в руках блестящую острую полосу — люди носят такие вместо дубин. И этой полосой ударил по протянувшейся к нему лапе Гуха.

Полоса скользнула по шкуре тролля, не причинив вреда. Гух сгреб добычу за шкуру, которую люди надевают поверх своей, и поднял к распахнутой пасти.