Хронокорректоры - Кирилл Мамонтов

– Ваше высокопревосходительство, «Цесаревич» и «Калита» передали по беспроволочному телеграфу, что видят неизвестные миноносцы. «Севастополь» сигналит прожектором, что стреляет по миноносцам.

– Значит, все-таки японцы, – сказал Стессель и перекрестился.

– Может быть, японцы, – прорычал наместник. – А может, с перепугу миноносцы почудились.

– Но ведь кого-то подстрелили, – примирительно заметил Витгефт. – Хорошо горит.

Капитан 1-го ранга, состоящий при свите наместника, оторвавшись от подзорной трубы, жалобно проговорил:

– Господа, там горит вовсе не миноносец. Это английский пароход «Фули», на котором японские граждане бежали.

– Какой позор! Расстрелять мирный пароход! – Алексеев схватился за голову. – Голубчик, посмотрите, сильно ли поврежден пароход.

Приложившись к окуляру, каперанг долго молчал, затем произнес упавшим голосом:

– Виноват, ваше высокопревосходительство… судно заваливается на правый борт и скоро пойдет ко дну.

Разъяренный наместник потребовал передать всем флагманам строжайший приказ: немедленно прекратить огонь. Установленный на горе прожектор заморгал световой морзянкой. Стрельба на море не прекращалась, теперь, на пятой минуте канонады, все чаще стреляли пушки большого калибра. Результатом стал сильный взрыв в километре или двух от горящего «Фули». Алексеев закричал:

– Они друг друга перетопят! Повторите приказ, чтобы прекращали стрельбу. Повторите приказ по беспроволочному телеграфу!

Офицеры штаба терзали телефоны, передавая на береговой узел связи приказы наместника. В этой суматохе полным сюрпризом для всех, включая хронокорректоров, стали фонтаны пламени, взметнувшиеся у береговой кромки Тигрового Хвоста.

– Это еще что такое? – осведомился ошеломленный Стессель. – Взрыв на прибрежной батарее?

Гога громко возразил:

– Наверное, выпущенные залпом торпеды взорвались, ударившись о скалы.

– Торпеды? – насмешливо переспросил Алексеев. – И кто же приказал миноносцам стрелять торпедами?

– Наверное, вице-адмирал Хейхатиро Того, – с милой улыбкой предположил Гога.

Один из броненосцев поднял луч прожектора вертикально вверх – это был сигнал эскадре прекратить огонь. Спустя минуту или чуть раньше поднялся столб света над другим кораблем. Флагманы повторяли прожекторами приказ наместника, стрельба действительно ослабла, но не прекратилась – некоторые корабли продолжали с чрезмерным усердием опустошать снарядные погреба. Алексеев бесился, грозил снять погоны со злодеев, но вдруг загремели батареи, расставленные на Тигровом Хвосте.

В море вспыхнуло пламя – это разгорался пожар на небольшом корабле, который малым ходом ковылял в полукилометре от суши. Артиллеристы береговой обороны расстреливали именно его, и несколько снарядов малого – три или пять дюймов – калибра поразили медленную цель. Развернувшись, подбитый корабль выбросился на мелководье. В следующую минуту русские броненосцы и крейсера на внешнем рейде вновь открыли частый огонь. С небольшой задержкой принялись постреливать корабли во внутренней гавани.

Посыпались доклады. С «Ивана Грозного» видели прошедшую близко торпеду и не сомневались, что на промелькнувшем миноносце кричали «банзай». Одна торпеда запуталась в противоминных сетях «Цесаревича». Крейсер «Аскольд» передавал, что потопил бортовым залпом один миноносец и попал в другой, который выбросился на берег. «Князь Игорь» рапортовал о попадании восьмидюймовым снарядом в миноносец, пытавшийся выпустить торпеду.

В следующие четыре-пять минут еще три торпеды взорвались на кромке берега, сильный взрыв случился на крейсере «Паллада», две торпеды застряли в противоминных сетях «Ретвизана», «Иван Грозный» подстрелил и протаранил миноносец под японским флагом, миноносец «Стерегущий» поднял из воды двух японских матросов. Командир мортирной батареи № 5 донес по телефону, что приткнувшийся поблизости японский миноносец пытался стрелять по ним из пушек и был разгромлен выпущенными с небольшого расстояния девятидюймовыми бомбами.

– И как прикажете понимать это безобразие? – осведомился взбешенный Алексеев. – Неужели все-таки война?

– Будем надеяться, что произошло недоразумение, – бодро предположил Витгефт.

– Хорошо недоразумение! – рявкнул наместник и обернулся к Стесселю. – Анатолий Михайлович, распорядитесь отправить отряд на корабль, который выбросился возле пятой батареи.

В море грянул сильный взрыв, озаривший профиль броненосца старого типа. Стрельба продолжалась, и стал виден горящий корабль, уходивший прочь от берега. Офицер, командовавший сигнальным прожектором, подбежал к наместнику и возбужденно произнес:

– Позвольте доложить, ваше высокопревосходительство, «Пересвет» сообщил о взрыве мины рядом с бортом. Открылась небольшая течь.

– Война, – резюмировал наместник и воинственно добавил: – Ох и несладко придется вероломным япошкам.

Следуя общему примеру, Гога и Рома тоже перекрестились, чтобы не выглядеть белыми воронами.

Часы показывали 0.24. Корабли продолжали стрелять, «Аскольд», «Диана» и «Новик» догнали пытавшийся сбежать подбитый миноносец и расстреляли с пятнадцати кабельтовых, подобрав нескольких пленных.

Штаб крепости оказался поблизости – на обратном склоне горы Золотой, на окраине Старого города. Здесь творился сущий кавардак, офицеры с обезумевшими глазами бегали по коридорам, много хриплых голосов орали в телефонные трубки так яростно, что могли бы даже без всяких проводов докричаться до броненосца, стоявшего в трех милях от берега.

Во втором часу ночи множество разрозненных рапортов начали складываться в более-менее логичную картину первого сражения необъявленной войны. Были взяты в плен моряки с трех истребителей, они же дестройеры: выбросившийся на берег «Икадзучи», утонувшие «Никкомару» и «Синономе». Два пленных офицера говорили на немецком и английском языках, поэтому их удалось допросить.

Если сложить донесения всех русских кораблей, принимавших в участие в бою, то было потоплено не менее четырнадцати миноносцев на внешнем рейде и два на внутреннем. Однако пленные моряки уверяли, что в атаку на Порт-Артур были брошены лишь три отряда по четыре контрминоносца-дестройера в каждом. Японцы имели приказ потопить как можно больше кораблей на внешнем рейде, причем главное внимание обратить на новейшие броненосцы и броненосные крейсера.

Английский пароход «Фули» был потоплен в самом начале боя торпедами дестройера «Икадзучи», на котором держал флаг командир 2-го отряда Ичиро Исида. Поняв, что произошла трагическая ошибка, капитан 2-го ранга Исида не перенес позора и совершил обряд харакири.

К удивлению японцев, корабли эскадры словно ждали нападения и открыли огонь, едва миноносцы появились в лучах прожекторного света. Под недружным и неприцельным, но плотным градом снарядов истребителям приходилось непрерывно маневрировать, поэтому торпедные выстрелы получались неточными. Несколько поврежденных русскими снарядами миноносцев вернулись в открытое море, не сумев приблизиться на дистанцию выпускания самодвижущихся мин. Пленный лейтенант с «Никкомару» божился, что видел, как уже на второй минуте боя русский снаряд причинил тяжелые повреждения дейстройеру «Касумо», который малым ходом покинул акваторию.