Вещий князь. Книга 1. Сын ярла - Андрей Посняков

Хельги придержал коня, обернулся, случайно встретившись взглядом со Снорри. И тот вдруг замер, увидев в глазах вождя и друга искорки страха! Нет, это не был страх перед битвой, это был ужас перед Непознанным.

Хельги ощутил его тогда, когда рассуждал, сопоставлял факты, используя логику и опыт так, как никогда не смог бы обычный пятнадцатилетний подросток. Мысли юного сына Сигурда ярла были мыслями взрослого человека. Хельги подспудно ощущал это, ощущал и боялся, как боялся первобытный человек бури, грозы и града. Словно кто-то сидел в нем… кто-то мудрый… или нет, не так… более взрослый. И это состояние, раньше приходившее редко — только в момент зыбкой границы меж сном и бодрствованием либо в миг, требующий подъема душевных и физических сил, — теперь оно появлялось все чаще. И все чаще сын ярла задавал себе пугающий вопрос: а он ли это, Хельги, так рассуждает, так мыслит, так действует? Или, может, вселилось в него нечто из мира нелюдей, как боевое безумие вселяется в берсерков?

Справившись со страхом, Хельги подмигнул Снорри и, поторопив коня, вылетел к воротам сожженного хутора. За ним последовала дружина, подбадривая себя криками. Увидев дымящиеся развалины и трупы, все притихли. Остановились, спешились…

Коровник, амбары и прочие деревянные постройки выгорели напрочь, так что остались одни головешки. Дом — полувросший в землю — практически уцелел, вернее, уцелели обложенные камнями стены да земляная крыша, местами, правда, успевшая провалиться. Из темного провала дверей пахнуло дымом и сладковатым запахом разлагающихся трупов. Видно, и внутри не все успело сгореть. Снорри остановился у входа и вопросительно оглянулся на Хельги. Тот кивнул, и Малыш ловко, словно мышь, юркнул в дом. Некоторое время его не было — и все напряженно ждали, пока наконец не появилась, словно из-под земли, измазанная углем физиономия.

— Там, внизу, одни убитые, — вытерев рукавом слезящиеся от дыма глаза, сообщил Снорри. — Остальное все сожжено, да и темно, не видно.

— Надо поискать что-нибудь из оружия и внимательно осмотреть убитых — вдруг кого опознаем? — высказал дельную мысль Ингви Рыжий Червь, и сын ярла кивнул, соглашаясь. Он и сам собирался это предложить.

Все разошлись по двору, а Снорри опять нырнул в дом. На этот раз за ним последовал Ингви.

— Чужих нет, — осмотрев двор, решительно сообщил Рагнар, парень из соседнего хутора. — Видно, забрали с собой.

— Милая предосторожность, — усмехнулся сквозь зубы Хельги. — Совсем не похожая ни на бродяг, ни на Хастейна. Им-то кого так стесняться?

Он скрипнул зубами, понимая, что не обмануло его внутреннее чувство… если можно было бы так называть то, что происходило иногда в его голове. Да, это именно кто-то из своих. Из жителей Бильрест-фьорда. Цель подобной провокации ясна: власть и нажива — сиречь спорные земли. Альвсены? Свейн Копитель Коров? Да кто угодно, включая Торкеля и самого Сигурда. Вернее, Гудрун, та вполне могла провернуть подобное и без ведома старого ярла.

— Слышь, Хельги, взгляни… — Малыш Снорри тронул молодого хевдинга за плечо. — Я никому пока не показывал, даже Ингви. Кажется, такой был у тебя…

Снорри разжал руку: на узкой, почти совсем еще детской, ладошке его вспыхнул золотом амулет. Мьельнир — волшебный молот Тора. Хельги сразу узнал его, вон, на краю золотинка отколота… Его, его амулет. Оставленный на дне Радужного ручья после схватки с Бьярни Альвсеном. Видно, Бьярни его и подобрал потом. Значит, Альвсены… Вполне могли, вполне… Хоть и глуп Бьярни, да зато старший его братец, Скьольд, умнее умного. К тому ж хитер, коварен. И умеет проигрывать, затаив зло, как он поступил тогда, на суде тинга. А вдруг не Альвсены? Мало ли кому мог попасться на глаза амулет, вынесенный течением на песчаный берег ручья. Может, и кому-то из местных, ныне, увы, погибших. Нет, один амулет — это еще не улика. Однако на определенные мысли наводит. Вполне.

— Помолчи пока о находке, Снорри, — попросил сын ярла, тщательно пряча находку за пазуху. Малыш кивнул, проведя себя пальцем по горлу — мол, не расскажет никому, хоть режь его на куски. Хельги шутливо ткнул его кулаком в бок, подмигнул и прыгнул в седло: — Едем!

Срезав путь лесной тропкой, всадники Хельги выехали к горным пастбищам Сигурда — так называемым «верхним лугам». Густо усыпанные желтыми одуванчиками, луга тянулись горной террасой, полого спускаясь к лесу. От леса пастбище отделяли плетеная изгородь и колючие заросли можжевельника. На лугу паслось стадо коров голов в тридцать. Рядом с изгородью находился старинный межевой камень с высеченными на нем охранительными рунами. До половины вросший в землю, он казался незыблемым стражем вековой собственности Сигурда ярла. Казался… Казался бы… Если бы не блестевшие на солнце вражеские шлемы! Именно вражеские, чьи же еще? Кому, кроме заклятых врагов Сигурда, придет в голову выкорчевывать межевой камень? А именно этим черным делом и занимались сразу четверо спешившихся воинов. Часть всадников отгоняла коров к лесу, связанные пастухи угрюмо толпились у изгороди. Заправлял всем этим непотребством высоченный здоровяк с буйной рыжей бородищей, торчащей во все стороны. Бьярни Альвсен! Хельги сразу узнал его, еще бы не узнать. Ах, вот он, собака, чем занимается! Нагло захватывает чужие земли! И разграбление хутора Курид, скорее всего, его рук дело. Что же делать? Первым желанием Хельги, конечно же, было немедленно атаковать Бьярни и его людей, он так и поступил бы, если б был обыкновенным пятнадцатилетним юношей… Однако и тут вдруг проявил несвойственную годам мудрость.

— Стойте! — Он поднял руку, не дав своей дружине полностью показаться из леса. — Харальд, Ингви, Снорри — со мной, остальным спешиться и затаиться. Сидеть и ждать. Действовать только по моему знаку.

Дружинники молча кивнули и быстро исполнили приказание своего вожака. Сам же Хельги, в сопровождении верных друзей, выехал из-за кустов и медленно поехал к лугу.

Бьярни заметил их, мигнул своим людям и подбоченился. Людей у него было раза в три больше, чем вся дружина Хельги. Воины, не раз выступавшие верными помощниками Альвсенов в самых неблаговидных делах. Напасть на таких — погубить всю дружину. Ну, если и не всю, то большую часть — точно. И с кем тогда останется Хельги? Хоть и дружина без вожака — толпа бродяг, но и вождь без дружины — пустое место.

— Я вижу, вы по ошибке забрались на чужие земли, — подъехав ближе к Альвсену, вместо приветствия громко произнес Хельги. — Напрасно стараетесь.

— А может, и не напрасно? — презрительно посмотрел на него Бьярни. — Это ведь давние земли нашего рода, и вам стоит скорее убраться с них подобру-поздорову. — Он бросил красноречивый взгляд на своих воинов, обступивших незваных гостей полукругом.

Сын ярла улыбнулся и неожиданно негромко свистнул. И тут же — из лесу, из-за кустов, с предгорий — буквально отовсюду раздался ответный разбойничий посвист. Складывалось такое впечатление, что пастбище полностью окружено изрядным количеством воинов. Люди Альвсена почувствовали себя неуютно. Заоглядывались, загалдели, а некоторые — это было хорошо видно — незаметно подались в противоположную от леса и изгороди сторону. Бьярни недовольно засопел, глаза его налились кровью.