Хрустальный грот - Мэри Стюарт

На улице мы с Кадалом с ним справимся, подумал я.

— Временное жилье? Я сам могу тебе его предоставить. Предостаточно места. Можешь не посылать своего слугу в поисках жилья. Сегодня надо быть поосторожнее. Ага, дубль пять. Попробуй побей, Мерлин — побочный сын!

Он вылил в рот остатки вина, проглотил и откинулся, победно улыбаясь.

— Еще сыграем. — Я подвинул к нему все монеты и поднялся, ища взглядом слугу, чтобы заказать еще вина. Диниас громко треснул рукой по столу. Кости подскочили и покатились. Чаша перевернулась и, упав на пол, разбилась. Люди перестали говорить и смотрели на нас.

— Нет, не пойдем. Мы доиграем здесь. Только начало везти, как уходить. Не потерплю такого, ни от тебя, ни от кого другого. Садись и доиграем, мой внебрачный кузен.

— Ради бога, Диниас...

— Ладно, я тоже внебрачный. Но скажу, что лучше быть побочным сыном короля, чем ничейным сыном, вообще не имевшим отца!

Икнув, он остановился. Кто-то рассмеялся. Я тоже рассмеялся и потянулся за костями.

— Ладно, возьмем все с собой. Я уже сказал, выиграв или проиграв, берем вино с собой. Закончим игру там. Мы уже наклюкались до чертиков.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Пока я оборачивался посмотреть, кто это такой, подошедший с другой стороны человек взял меня за руку. Диниас удивленно уставился на них. Посетители неожиданно смолкли.

Чернобородый сжал плечо.

— Спокойно, молодой господин. Обойдемся без скандала? Можно переговорить с тобой на улице?

6

Я встал. Лица окружающих ничего не выражали. Все молчали.

— В чем дело?

— Выйдем, если не возражаешь, — повторил чернобородый. — Не хотелось бы...

— Я совсем не против скандала, — ответил я твердо. — Прежде чем тронусь с места, хочу знать, кто вы такие. А для начала уберите свои руки. Хозяин, кто они?

— Люди короля, сэр. Делайте лучше, как они говорят. Если вам нечего скрывать...

— И вам нечего бояться, — завершил я. — Знакомо, так не бывает. — Я скинул руку чернобородого с плеча и повернулся к нему. У Диниаса от удивления открылся рот. Он не узнавал своего мягкотелого кузена. Что ж, время прошло.

— Я не против, чтобы люди услышали вас. Поговорим здесь. Что вы хотите от меня?

— Нас заинтересовали слова твоего друга.

— Тогда почему не поговорить с ним?

— Всему свое время, — бесстрастно ответил чернобородый. — Не скажешь ли ты, кто такой и откуда?

— Меня зовут Эмрис. Я родился здесь, в Маридунуме. Ребенком уехал в Корнуолл, а теперь захотел вернуться домой, узнать новости. Вот и все.

— А этот юноша? Он называл тебя «кузеном»...

— Это лишь обращение. Мы родственники, но не близкие. Вы, наверное, слышали, что он назвал меня побочным сыном.

— Минуту! — из толпы раздался голос. Незнакомый пожилой человек с тонкими седыми волосами проталкивался вперед.

— Я знаю его. Он говорит правду. Это Мирдин Эмрис, точно. Он внук старого короля.

— Вы не можете помнить меня, — обратился он ко мне. — Я был одним из слуг вашего деда. Вот что я вам скажу. — Глядя на чернобородого, он вытянул по-куриному шею. — Люди короля или кто, вы не имеете права трогать этого молодого джентльмена. Он сказал правду. Он уехал из Маридунума лет пять назад, да, правильно, пять лет назад. Он исчез в ночь, когда умер старый король. Могу вам поклясться, что он никогда не выступил бы против короля Вортигерна. Он готовился стать священником и в руки не брал оружия. Подумаешь, он хочет выпить с принцем Диниасом, — они родственники, с кем ему еще пить, от кого еще узнать вести из дома?

На меня смотрели добрые глаза.

— Да, конечно, это Мирдин Эмрис. Уже не мальчишка, а взрослый человек. Но я узнал бы его где угодно. Позвольте мне вам сказать, сэр, я чрезвычайно рад видеть вас живым. Боялись, что вы погибли во время пожара.

Чернобородый даже не взглянул на него. Он не спускал с меня глаз.

— Мирдин Эмрис. Внук старого короля, — медленно проговорил он. — Незаконнорожденный? Чей же ты тогда сын?

Отрицать было бессмысленно. Я узнал слугу. Довольный собой, он кивнул мне.

— Моя мать была Ниниана, дочь короля, — ответил я.

Черные глаза сузились.

— Это правда?

— Сущая правда, сущая правда, — встрял слуга. В его бесцветных глупых глазах светилась доброжелательность.

Чернобородый снова повернулся ко мне. На его лице я мог прочесть следующий вопрос. Сердце забилось, и я почувствовал сильный прилив крови. Спокойно.

— А твой отец?

— Не знаю. — Возможно, он подумал, что я покраснел от стыда.

— Будь теперь внимательным, — предостерег чернобородый, — кто зачал тебя?

— Не знаю.

Он смерил меня взглядом.

— Твоя мать — королевская дочь. Ты помнишь ее?

— Очень хорошо.

— Разве она тебе не говорила? Думаешь, мы поверим этому?

— Мне все равно, поверите вы или не поверите, — с раздражением ответил я. — Всю жизнь люди спрашивают меня об этом и все время не верят. Мать в самом деле не говорила мне. Вряд ли она говорила и кому-нибудь другому. Насколько я знаю, она может быть близка к истине, говоря, что я родился от дьявола. — Я сделал нетерпеливое движение. — Зачем вам это?

— Мы слышали, что сказал другой молодой джентльмен, — не отступал чернобородый. — Лучше быть незаконнорожденным и иметь отцом короля, чем ничейным сыном, у которого вообще нет отца!

— Если я не обиделся, то какое вам дело. Вы же видите, он пьяный.

— Мы хотели подтверждения, и все. Теперь мы удостоверились. Король хочет, чтобы ты явился к нему.

— Король? — отсутствующим голосом спросил я.

Он кивнул.

— Вортигерн. Мы ищем тебя уже три недели. Ты должен поехать к нему.

— Не понимаю. — Наверное, я выглядел больше изумленным, чем испуганным. Моя миссия разваливалась, не успев начаться. Одновременно я почувствовал и облегчение. Раз меня ищут три недели, значит, Амброзиус здесь ни при чем.

Все это время Диниас тихо сидел в углу. Мне показалось, что разговор большей частью прошел мимо него. Он наклонился вперед, держась руками за залитый вином стол.

— Зачем он ему понадобился, скажите мне!

— Не стоит беспокоиться, — бросил он ему почти что презрительно. — Ты ему не нужен. Хотя скажу тебе, что, поскольку именно ты навел нас на него, тебе положено вознаграждение.

— Вознаграждение? — переспросил я. — О чем вы?

Диниас неожиданно протрезвел.

— Я ничего не говорил. Что вы имеете в виду?