Интересные времена - Терри Пратчетт

– Он частенько так говорит. А потом совершает какой-нибудь героический поступок.

Ринсвинд фыркнул.

На верхней площадке их ждал еще один убитый стражник. Похоже, по темнице прошлась какая-то особо опасная для стражников эпидемия.

А еще их ждала связка мечей. Она была прислонена к стене и снабжена привязанным к ней свитком.

– Всего лишь две минуты, как нас ведет Великий Волшебник, и уже такая удача! – воскликнула Цветок Лотоса.

– Не прикасайтесь к мечам, – предупредил Ринсвинд.

– Но что, если нам встретятся еще стражники? Разве мы не должны сражаться с ними до последней капли крови? – возразила Бабочка.

– Нет, – откликнулся Ринсвинд. – Вы должны драпать куда глаза глядят.

– Ну конечно! – просиял Двацветок. – Беги, чтобы вернуться. Известная анк-морпоркская поговорка.

Лично Ринсвинд всегда считал, что бегут именно для того, чтобы убежать, но спорить он не стал.

– Давайте подробно рассмотрим наше положение, – предложил Ринсвинд. – Мы таинственным образом освободились из темницы, потом наткнулись на ничейную гору оружия, а вся стража словно специально выведена из строя. Меня что-то смущает, никак не пойму что.

– Тут даже карта есть! – воскликнула Бабочка.

Ее глаза сияли. Она выставила свиток на всеобщее обозрение.

– На карте показано, как выйти? – спросил Ринсвинд.

– Нет! Здесь покои императора! Смотрите, они даже помечены! Две Огненные Травы рассказывал, что существуют карты Запретного Города! Наверное, он сейчас во дворце! Мы должны убить императора!

– Чем дальше, тем больше нам везет! – подхватил Двацветок. – Но знаешь, может, нам сначала с ним поговорить?…

– Вы что, не слышите меня? Мы не будем встречаться с императором! – прошипел Ринсвинд. – Вам не приходит в голову, что стражники не сами себя поубивали? И что камеры просто так не открываются? И вы хоть раз в жизни находили ничейные мечи? Не говоря уже о картах с надписью «Эй, ребята, вам сюда»! Кстати, в порядке напоминания: вы собираетесь вступить в переговоры с человеком, крыша которого улетела далеко за Край.

– Но мы обязаны воспользоваться этой возможностью! – горячо возразила Бабочка. – Там будет полно стражников!

– Ну что ж, Великий Волшебник, значит, тебе придется вспомнить, как ты умеешь хотеть.

– Думаешь, я могу вот так щелкнуть пальцами, и все стражники попадают замертво? Ха!

– Но эти-то стражники попадали… – сообщила Цветок Лотоса.

Она как раз находилась у выхода из темниц и выглядывала наружу. Она и раньше относилась к Ринсвинду с благоговением. Теперь же, судя по всему, испытывала настоящий ужас перед безграничными возможностями Великого Волшебника.

– Это совпадение!

– Давайте будем серьезны, – сказала Бабочка. – Во дворце есть кто-то сочувствующий нам.

– Возможно, этот человек ежеминутно рискует жизнью! Ведь известно, что некоторые евнухи на нашей стороне.

– Полагаю, это потому, что им нечего терять.

– Ты можешь предложить что-нибудь получше, Великий Волшебник?

– Да. Вернуться обратно в камеры.

– Что?

– Все это дурно пахнет. Ты что, действительно готова убить императора? То есть по-настоящему!

Бабочка засомневалась.

– Ну, мы часто разговаривали об этом. Две Огненные Травы говорил, что, убив императора мы тем самым зажжем факел свободы…

– Ага. А гореть будешь ты. Пока не поздно, давайте вернемся в камеры. Это сейчас самое безопасное место. Я вас запру и… разведаю обстановку.

– Какое смелое предложение, – восхитился Двацветок. – И такое типичное для этого человека, – добавил он с гордостью.

Бабочка наградила Ринсвинда взглядом, от которого волшебник уже привык приходить в ужас.

– Хорошая идея, – сказала она. – А я буду тебя сопровождать.

– О, но ведь это будет… очень опасно, – поторопился закончить Ринсвинд.

– Разве может со мной случиться что-нибудь плохое, ведь меня будет защищать сам Великий Волшебник? – парировала Бабочка.

– Верно. Как это верно, – подхватил Двацветок. – Со мной же ничего плохого не случилось.

– Кроме того, – продолжила его дочь, – у меня есть карта. Ты же можешь заблудиться и случайно покинуть Запретный Город.

Ринсвинд сдался. Ему вдруг пришло в голову, что бывшая жена Двацветка была, наверное, замечательно умной женщиной.

– Ну что ж, отлично, – произнес он. – Но ты не должна мешать мне. И ты будешь делать все, как я скажу, понятно?

– Веди, о Великий Волшебник! – поклонилась Бабочка.

– Так я и знал! – воскликнул Маздам. – Яд!

– Нет, нет. Это не едят. Это втирают в тело, – объяснил Профессор Спасли. – Смотри. А потом ты становишься чистым, как это называется у нас, у цивилизованных людей.

Большинство воинов Орды стояли по пояс в теплой воде, целомудренно обхватив себя руками. Хэмиш наотрез отказался покинуть свое кресло, так что из воды торчала только его голова.

– Щипет! – пожаловался Коэн. – От меня кожа отваливается.

– Это не кожа, – покачал головой Профессор Спасли. – Неужели никто из вас никогда не видел ванны?

– Как же, я видел, – отозвался Малыш Вилли. – В ней-то я и прикончил Безумного Епископа Псевдополиса. Там еще плавали такие… – он нахмурился, – пузыри и прочее. И пятнадцать голых служанок.

– Чиво?

– Точно. Пятнадцать. Вижу как сейчас.

– Служанки – это здорово, – заметил Калеб.

– А у нас тут, кроме как о мыло, и не потрешься ни обо что.

– Императору во время ритуального омовения прислуживают двадцать две банщицы, – вмешался Шесть Благожелательных Ветров. – Если хотите, я могу пойти поговорить с гаремными евнухами, чтобы их разбудили. Пожалуй, это можно будет провести как развлечения.

Сборщик налогов горел желанием приступить к своей новой работе. Он подсчитал, что, хотя воины Орды как индивидуумы заработали за свою карьеру буквально горы золота, как герои-варвары они почти все это растратили на различные виды деятельности (внутренне он отнес их к категории «связи с общественностью»), обязательные при их профессии, так что теперь имели право на значительную компенсацию.

Тот факт, что ордынцы не были зарегистрированы ни в одной структуре по сбору налогов[41], к делу никак не относился. Важен сам принцип. Ну и, разумеется, процент.

– Никаких девушек, я настаиваю на этом, – сказал Профессор Спасли. – Вы принимаете ванну для того, чтобы стать чистыми. На женщин будет масса времени позже.