Дипломатическая неприкосновенность - Лоис МакМастер Буджолд

Майлз помолчал.

– Ба охотилось не на Бела. Оно охотилось на Гуппи. Если ба было поблизости, когда Гуппи контратаковал своих преследователей прошлой ночью… Оно могло заявиться сразу после или даже оказаться свидетелем. И позволило себе отвлечься или сменить приоритеты, увидев неожиданно подвернувшуюся возможность добраться до своего груза через Бела.

Какие приоритеты? Чего хочет ба? Ну, смерти Гуппи, это очевидно, а теперь и вдвойне, поскольку человек-амфибия оказался свидетелем и тайной операции, которую проворачивает ба, и убийств, с помощью которых оно пыталось полностью замести следы. Но раз ба, будучи столь близко к цели, все же отпустило Гуппи, значит, другие приоритеты стали для него более важны.

Ба говорило о полном уничтожении своего якобы животного груза. Кроме того, ба говорило о взятии образцов тканей для заморозки. Ба громоздило ложь на ложь, но если предположить, что последнее – правда? Майлз развернулся и уставился на ряды репликаторов. И картинка сама собой сформировалась в его мозгу: ба трудилось весь день, неустанно и сосредоточенно. Приоткрывало крышку каждого репликатора, прокалывало мембрану, жидкость и мягкую кожу иглой, брало образец ткани и укладывало иглы одну за одной в холодильник размером с небольшой чемоданчик. Уменьшая таким образом свое генетическое сокровище до таких размеров, что можно нести в одной руке. Ценой оставления оригиналов? Уничтожения улик?

Возможно, оно так и сделало, просто мы пока еще не видим результат. Если ба может растворить тело взрослого человека в течение нескольких часов и превратить в мерзкую лужу, то что оно способно сделать с такими крохами?

Цетагандиец далеко не дурак. Его схема провоза контрабанды вполне могла бы сработать, если бы не осечка с Гуптой, который последовал за ба и втянул в дело Солиана. Чье исчезновение повлекло за собой неразбериху с Гарнет Пять и Корбо, которая, в свою очередь, привела к неудачному налету на пост службы безопасности квадди, в результате чего флот был арестован вместе с драгоценным грузом. Майлз отлично знал, что испытываешь, когда видишь, как тщательно спланированная миссия стекает в унитаз, смытая потоком случайных накладок. Как ба отреагирует на столь болезненный, удручающий провал? Майлз практически не мог просчитать этого субъекта, хотя и встречался с ним дважды. Ба было скользким, хитрым и наделено потрясающим самообладанием. Оно могло убить прикосновением, ласково улыбаясь.

Но если ба сводило свой груз к минимальной массе, оно наверняка не стало бы усложнять побег, обременяя себя пленником.

– Я думаю, – сказал Майлз и остановился, чтобы прочистить внезапно пересохшую глотку, – Бел постарался бы выиграть время. Но предположим, время действительно вышло, и изобретательность иссякла, и никто не пришел на помощь, не пришел, не пришел… Я думаю, что Бел по-прежнему может находиться на борту «Идриса». Мы должны обыскать корабль. Немедленно.

Роик обалдело огляделся.

– Весь, м’лорд?!

Майлз хотел было вопить «да!», но его неповоротливые мозги превратили это в:

– Нет. У Бела нет кодов доступа, кроме входного шлюза. У ба есть коды только от этого грузового отсека и его собственной каюты. Все, что было заперто, таковым и осталось. Для начала проверьте только незапертые места.

– Нам не следует подождать патрульных шефа Венна? – осторожно спросил Лейтвин.

– Если кто-то, кто еще не засвечен, хотя бы попытается подняться на борт, то клянусь, я собственноручно уложу их из парализатора прежде, чем он и пройдует шлюз. Я не шучу. – Голос Майлза стал хриплым от злости.

Лейтвина это заявление, казалось, застало врасплох, но Гринлоу, застыв на мгновение, кивнула.

– Я поняла ход ваших мыслей, лорд Аудитор Форкосиган. И вынуждена согласиться.

Они разбились на пары. Несколько озадаченный судья проследовал за сосредоточенной Гринлоу, Роик решительно шагал позади Майлза. Майлз зашел для начала в каюту ба и обнаружил ее пустой, как и прежде. Еще четыре каюты оказались незапертыми: три, предположительно, потому, что из них забрали все барахло, а четвертая по чистой небрежности. Лазарет был заперт, как и после вчерашней инспекции, проведенной Белом совместно с медиками. Кабина управления полностью запечатана. На верхней палубе оказались открыты камбуз и зоны отдыха, но никаких нахальных бетанских гермафродитов или неестественно разложившихся останков не обнаружилось. Гринлоу с Лейтвином появились, чтобы доложить, что все остальные отсеки в огромном длинном цилиндре, где находился грузовой отсек ба, по-прежнему запечатаны. Венн, как они обнаружили, занял комм в пассажирской кают-компании. Будучи ознакомлен с теорией Майлза, он позеленел и повис на хвосте Гринлоу. Осталось проверить еще пять гондол.

На палубе ниже пассажирской зоны большая часть инженерных и рабочих отсеков была заперта. Но дверь Департамента мелких починок открылась, когда Майлз коснулся пульта.

Три смежные комнаты были забиты верстаками, инструментами и диагностическим оборудованием. Во второй комнате Майлз натолкнулся на верстак с тремя сдутыми спасательными капсулами с эмблемой «Идриса» и серийными номерами. Эти прочные баллоны размером с человека были оснащены оборудованием для рециркуляции воздуха и силовой установкой, чтобы в случае разгерметизации пассажир оставался в живых до появления спасателей. Достаточно только залезть внутрь, застегнуть ее и нажать пусковую кнопку. Спасательные капсулы требовали минимального умения, главным образом потому, что ты практически ни хрена не можешь сделать, как только оказываешься запертым внутри. Все каюты, отсеки и коридоры на корабле оснащены ими. Они сложены в аварийных шкафах на стенах.

На полу рядом со скамьей одна капсула была полностью надута, словно ее тут бросил в разгар проверки какой-то техник, когда квадди эвакуировали команду и пассажиров корабля.

Майлз шагнул к пластиковому иллюминатору капсулы и заглянул внутрь.

Внутри по-турецки сидел Бел, совершенно голый. Губы приоткрыты, взгляд стеклянный, отсутствующий. Фигура сидела так неподвижно, что Майлз перепугался, что смотрит уже на мертвеца. Но тут грудная клетка Бела поднялась и опустилась, груди дрогнули от сотрясающего тело озноба. На отрешенном лице вспыхивал и исчезал лихорадочный румянец.

Нет! Господи, нет! Майлз потянулся к замку, но рука тут же замерла и опустилась. Кулак сжался так сильно, что ногти впились в ладонь, как кинжалы. Нет…