Победа на Янусе - Андрэ Нортон

Мазз потянул за грязный рукав предводителя, что-то прошептал на ухо Толскеггу. Хмурое лицо того слегка прояснилось.

— Дай нам немного посовещаться, капитан. У нас есть кое-что еще. — Торговец кивнул.

— Сколько угодно, друг. Я так и думал, что ваша память станет получше.

Чарис старалась сообразить, что придумал Мазз. Она уверена, что ничего ценного в поселке нет, если не считать связки шкур, собранных рейнджером в качестве образцов. Они должны были быть отправлены как научный материал.

Колонисты кончили шептаться, и Толскегг снова повернулся к торговцу.

— Ты торгуешь рабочей силой. А что если мы в обмен тоже предложим рабочую силу?

Впервые капитан проявил легкие признаки удивления — сознательно, как решила Чарис. Он слишком опытен в торговле, чтобы проявлять эмоции без определенной цели.

— Рабочую силу? Но у вас у самих ее не хватает. Вы хотите лишиться того немного, чем располагаете?

— Ты торгуешь рабочей силой, — сердито сказал Толскегг. — Но рабочая сила бывает разная. Верно? Нам нужны сильные спины — мужчины для наших полей. А на других планетах нуждаются в женщинах.

Чарис напряглась. Впервые она поняла, зачем ее могли привести сюда. Она-то считала, что это просто стремление показать ей тщетность надежд на помощь. Но это…

— Женщины? — Удивление капитана стало явным. — Вы хотите торговать своими женщинами?

Мазз улыбался, с кривой злой улыбкой он смотрел на Чарис. Он все еще злится из-за вмешательства Андера Нордхолма, который помешал ему избить жену и дочь на поле.

— Некоторыми женщинами, — сказал Мазз. — Вот ею…

Чарис заметила, что торговец с того момента, как она вошла в хижину, сознательно игнорирует ее. Вмешательство во внутренние дела колонии не соответствует торговой политике. Для капитана девушка со связанными руками и ногами — дело колонистов, к которому он не имеет отношения. Но теперь он принял слова Мазза как предлог пристально посмотреть на нее. И рассмеялся.

— А какова ее стоимость? Ребенок, тростинка, которая сломается от работы.

— Она старше, чем выглядит, и у нее есть знание книг, — возразил Толскегг. — Она учила бесполезным знаниям и разговаривает на нескольких языках. На некоторых планетах такие полезны. Вернее, так считают живущие там глупцы.

— Кто же ты тогда? — Капитан обратился непосредственно к ней.

Это долгожданная возможность? Может, удастся уговорить его взять ее. Тогда она сможет связаться с властями и обрести свободу.

— Чарис Нордхолм. Мой отец был руководителем программы образования здесь.

— Вот как? Дочь ученого, а что здесь произошло? — Он перешел с бейсика на свистящий язык закатан. Она ответила на том же языке.

— Вначале, крылатый, болезнь, а затем чума невежества.

Большой кулак Толскегга глухо ударил по столу.

— Говорите так, чтобы мы могли понять!

Капитан улыбнулся.

— Вы утверждаете, что девочка обладает знаниями. Я имею право проверить, стоят ли эти знания того, чтобы ее купить. В водах севера всегда встречается лед. — На этот раз он заговорил на другом из пяти языков — на дантере.

— Но ветры юга быстро растопляют лед. — Чарис почти механически дала требуемый ответ.

— Повторяю: говорите так, чтобы человек мог понять. У этой есть знания. Для нас здесь она бесполезна. Но для вас она стоит еще одного рабочего.

— Что скажешь, джентль фем? — Торговец обратился к Чарис. — Считаешь ли ты себя достойной обмена на мужчину?

Впервые девушка позволила себе ответить смело:

— Я стою нескольких!

Капитан рассмеялся.

— Хорошо сказано. А если я тебя возьму, подпишешь неограниченный контракт?

Чарис долго смотрела на него. Слабая надежда рушилась, не успев окрепнуть. Их взгляды встретились, и она поняла, что на самом деле это не спасение. Этот человек не отвезет ее с Деметры к представителям властей. Договор будет заключен на его условиях, и эти условия привяжут ее к планете, на которую он ее отвезет. С грузом рабочих он будет приземляться только на тех планетах, где такой груз законен и необходим. Связанная неограниченным контрактом, она не сможет даже обратиться за помощью.

— Это рабство, — сказала она.

— Вовсе нет. — Но улыбка у него стала почти такой же злой, как у Мазза. — Любой контракт со временем кончается. Конечно, можешь не подписывать, джентль фем. Можешь остаться здесь, если таково твое желание.

— Мы продаем ее! — Толскегг с растущим раздражением слушал этот разговор. — Она не наша, не нашего племени. Мы продаем ее!

Улыбка капитана стала шире.

— Похоже, джентль фем, у тебя нет выбора. Не думаю, что к тебе здесь отнесутся хорошо при нынешних обстоятельствах, если ты останешься.

Чарис понимала, что он прав. Если она останется с Толскеггом и остальными, те еще больше разозлятся из-за того, что потеряли. И тогда она погибла. Она перевела дыхание: выбор уже сделан за нее.

— Подпишу, — тупо сказала она.

Капитан кивнул.

— Я так и думал. Ты полностью распоряжаешься своими чувствами и разумом. Ты, — он кивнул в сторону Мазза, — развяжи джентль фем!

— Она однажды уже убежала в леса, — возразил Толскегг. — Пусть остается связанной, если хочешь получить ее. Она дочь демона и полна грехов.

— Не думаю, чтобы она убежала. И так как она становится торговой ценностью, у меня есть голос в этом деле. Развяжите ее немедленно!

После того как разрезали веревки, Чарис принялась растирать запястья. Капитан прав: сила и энергия покинули ее. Сейчас она не может бороться за свободу. Капитан в некоторой степени проверил ее образование; может, она действительно представляет торговую ценность, и он рассчитывает получить выгоду. А улететь с Деметры, оказаться на другой планете — это уже какая-то свобода.

— Ты представляешь проблему, — снова обратился к ней капитан. — Тут нет станции обработки, и мы не можем увезти тебя замороженной…

Чарис вздрогнула. Рабочих обычно перевозят в замороженном состоянии, в анабиозе, сберегая место, припасы и вообще все то, что необходимо обычным пассажирам. Место на борту космического корабля строго ограничено.

— Так как груза у нас немного, — продолжал он, — ты будешь размещаться в грузовом трюме. В чем дело? Ты больна?

Она попыталась встать, но комната покачнулась, пол и потолок наклонились.

— Я голодна. — Чарис попыталась за что-то ухватиться. Капитан поддержал ее.

— Ну, это мы легко излечим.

Чарис почти не помнила, как поднялась на борт корабля. Больше запомнилась ей чашка, которую ей сунули в руки, теплая, с приятным запахом пищи. Густой суп, сытный, хотя из чего он сварен, она не смогла определить. Поев, она села на койку и огляделась.