Провокатор - Вячеслав Шалыгин

– Мы слышали, что говорил капитан Рабинович при аресте, и беседовали с адвокатом Грина. Все улики косвенные.

– Вы что, юрист?

– Да. В прошлом.

– В прокуратуре работали?

– В милиции. Участковым. В Орехово-Борисово. Коваль Василий Иванович, майор… в прошлом.

– Ах, участковым! – Дед усмехнулся. – Тогда, конечно. Тогда, понимаю, почему найденная в кубрике Грина куртка и генетический анализ для вас ничего не значат. Но хотя бы маркеры в крови вы признаете в качестве достоверных улик?

– Нет, – уверенно ответил Учитель. – Как маркеры попали в кровь Грина, вы прекрасно знаете. Он пытался спастись во время зачистки.

– Мы знаем это с его же слов, лейтенант, – с молчаливого одобрения Деда ответил Рабинович. – Но не было ли маркеров в крови у Грина раньше? Может, он только сделал вид, что вводит чужую кровь себе, чтобы обмануть товарища генерала? И для чего он спас надежного свидетеля, этот ваш Грин, тоже неясно. Может быть, ради прикрытия? А уж история с неожиданным озарением насчет явки, где провокатора ждала приор стражи, вообще ни в какие ворота. В свете новых данных она выглядит как еще одно прикрытие: «Я вас предупреждал, я даже высокопоставленную змеюку вам сдал, а вы мне не поверили». Отличная крыша, не находите? Под такой не только можно спрятать тот факт, что сдал чужим программу секретной связи, но еще и переждать любые осадки, а когда прояснится, выйти на свет и уверенно пойти дальше к своей цели. Потом еще две-три провокации – и, глядишь, Грин мог бы стать главнокомандующим всего Сопротивления. Хорошо, что вовремя раскусили.

– Это все ваши фантазии, товарищ капитан, – отчеканил Учитель. – С тем же успехом я могу утверждать, что улики ничего не доказывают, а куртка Грину подброшена.

– И кем же, позвольте полюбопытствовать?

– Настоящим провокатором! – едва удержавшись, чтобы не сказать: «Да хотя бы вами», заявила Вика. – Разуйте глаза! Грина подставили! И как раз потому, что он не простой боец, а ценный ученый! Это же очевидно!

– Кстати, насчет ценного ученого! – явно переигрывая, «спохватился» Рабинович и вынул из папки листок с очередным рапортом. – Разрешите доложить, товарищ генерал?

– Только коротко, я же просил. – Алексеев хмуро уставился на листок.

– Это протокол беседы с сотрудниками Грина: конструкторами Тупицыным, Арифджановой и Постниковым, а также с начальником лаборатории Левченко. Если коротко, никто из них не сумел ответить на вопросы: откуда взялась идея «Пилигрима» и почему не удалось спроектировать сразу более мощный образец? По-моему, вывод очевиден. Идею Грину подкинули его хозяева, серпиенсы, а низкая мощность стала гарантией их безопасности.

– А по-моему, все еще проще, – возразил Учитель. – Грин гений, а малая мощность служила гарантией безопасности для испытателей. А штабу не надо было спешить и пытаться выиграть войну с помощью «сырых» образцов.

– Поучи еще воевать, участковый, – буркнул Алексеев, впрочем, не сердито, а скорее удрученно.

Все обернулись к генералу и взяли вежливую паузу. Алексеев помолчал немного и поднял взгляд на Деда.

– Вообще-то, лейтенант в чем-то прав. Твой капитан больше фантазирует, чем доказывает. Что-нибудь внятное, неопровержимое, словно атомная хронометрия, у него есть?

– Так точно, товарищ генерал. – Дед строго взглянул на капитана: «Выкручивайся, фантазер, да смотри у меня!»

– Разрешите доложить. – Рабинович вновь обратился к содержимому заветной папки. – Как вы и просили с хронометражом. Первый факт: Грина не было в расположении штаба и вообще в командном бункере с девяти пятидесяти до десяти пятидесяти шести. То есть в момент проведения операции группой Воронцова. Есть показания свидетелей и записи камер внутреннего наблюдения. Вот распечатка: в аналитический зал Грин вошел за четыре минуты до часа «Ч», а вышел из штабного отсека за час десять. Шестьдесят шесть минут отсутствия. Где? На записях с камер слежения он фигурирует в коридоре у штаба, а затем появляется сразу в коридоре у зала. Однозначно, в бункере его не было. То есть, простите за очередную «фантазию», он был на явке, спасал подставленную было для убедительности хозяйку.

– Это в день «Д», – вмешался Учитель. – А раньше? Если Грин шпион, именно он должен был фигурировать еще в трех эпизодах, связанных с нашей группой. Это как минимум. Если у него найдется алиби хотя бы на один из эпизодов, ваша версия разваливается к черту, коллега.

– У него нет алиби ни по одному эпизоду, – невозмутимо ответил Рабинович. – Факт номер два: встреча провокатора с хозяевами за две недели до дня «Д» на Кузнецком, первая проваленная явка нашей разведки, одновременно произошла утечка списков. Грина полдня не было на рабочем месте. С его слов, он был на медобследовании. Проверка показала, что он действительно был в медотсеке, но только до одиннадцати. На службу прибыл в четырнадцать десять. Факт номер три: за четыре дня до дня «Д» вечером в Бутово сгорела вторая явка. На видеозаписи, полученной от вашей группы, вновь фигурирует провокатор. Грин в это время якобы был дома. Свидетелей нет.

– Но откуда у него взялись данные по явкам и списки?! – нервно теребя воротник, спросила Вика. – Он не имел доступа к такой информации. Он же ученый, кроме «Пилигрима», его ничто не интересовало!

– Это мы выясним, не сомневайтесь. Теперь факт номер четыре: когда группа Воронцова попала в засаду под мостом через Сходню, Грин якобы вышел проверить что-то насчет спутников, охрана не сумела пояснить, что конкретно. Но факт зафиксирован, Грин выходил наверх, и его нигде не могли найти. Отсутствовал он ровно час, с полудня до тринадцати ноль-ноль. Вы попали в засаду около половины первого, так, лейтенант?

– Так, но… где база, а где Тушино! – Учитель недоверчиво покачал головой. – Не успеть даже по МКАД с мигалкой! При всем желании не успеть. Не в коконе же он домчался?

– Интересная мысль, лейтенант Учитель. – Рабинович усмехнулся. – Спасибо за подсказку.

– Там машины были! – запротестовал Учитель. – Обыкновенные, человеческие.

– Где? Под мостом? Вы, насколько я помню из рапорта, видели провокатора пешим, в компании серпиенсов.

– Ну, да, так и было. – Учитель понял, что проигрывает, и слегка засуетился. – Но перед этим мы проследили, как он вышел из своего дома и поехал к куполу на «Лексусе»!

– А в дом он как попал?

– Мы не видели. – Учитель замялся. – Там, наверное, и был.

– Или прилетел в коконе, высадился на крыше и спустился вниз? Чем не вариант? Что молчите, Учитель?

– Шли бы вы с вашими фантазиями! – не выдержал Учитель.

– Не расслышал, извините? – Рабинович победно взглянул на охотника.

– Вариант, говорю, – буркнул, багровея от злости, Учитель. – Вы правы. Вопросов больше не имею.

– Вот и чудненько… коллега, – капитан перевел торжествующий взгляд на генерала.