Сны суккуба - Райчел Мид

Ясмин встала, положила руку мне на плечо.

— Отдохни. Выглядишь ужасно. А завтра тебе нужно быть готовой.

— Ха. Я выгляжу так, как мне захочется. Если и впрямь ужасно… значит, дело плохо.

Она улыбнулась.

— Я не о физическом виде.

Ясмин исчезла. Через секунду за ней последовали Уитни и Джоэль. Остались лишь Винсент и Картер.

— Все будет хорошо, — заверил меня ангел.

— Не знаю, — сказала я. — Безумное чудовище, порождение хаоса, рыскает то в меня, то обратно. Вы собираетесь его обскакать. Сильно смахивает на то, что закончиться все может не слишком хорошо.

— Маловерка.

Картер тоже исчез.

Мы с Винсентом немного постояли молча. Потом я вздохнула.

— Ангелы… чтоб их.

Он тронул меня за плечо.

— Пошли домой.

И мы выбрались из магазина и молча зашагали по холодной улице. Вид у Винсента был усталый и задумчивый. Наверняка из-за Никты.

Однако, когда мы приблизились к дому, выражение его лица начало меняться. Сделалось сперва озадаченным. Потом удивленным и испуганным. Испуг превратился в ужас и омерзение, и у дверей мы остановились.

— В чем дело? — спросила я.

Он указал наверх.

— Там… какое-то зло.

— Моя квартира, быть может? Я ведь зло, как тебе известно, по определению…

Винсент покачал головой.

— Нет-нет. Оно другое. Ты — зло природное… не обижайся. А там… что-то рукотворное. Черное и неправильное. Неестественное. Кто-нибудь из ваших еще живет в доме?

— Нет. Только я.

Он поморщился.

— Что ж, давай зайдем, посмотрим, где оно кроется. Фу. Похоже, по моим ощущениям, на… гниющие отбросы.

Мы вошли в подъезд, и он почти сразу понял где. В моей квартире.

— Сказано же было, я тут единственное зло, — пошутила я.

Хотя его реакция меня слегка встревожила.

Винсент не ответил, двинулся вперед с таким видом, что мне сразу вспомнилась его собственная шутка — насчет ищейки. Зашел в спальню и вернулся с хитроумной поделкой Данте.

— Вот, — сказал он, держа ее на вытянутой руке.

— Это? — спросила я удивленно. — Не может быть.

— Где ты взяла эту штуку?

— Ее сделал один мой знакомый. Тот, что мне помогал. Он вроде как… медиум. А может, и вправду медиум. Толкует сны и выдает себя за мага. — Я посмотрела на сплетенный из веточек шарик. — По-твоему, он и маг настоящий?

— О, не сомневайся. У этой вещи такое омерзительное и сильное излучение… не верится даже, что ты его не чувствуешь. То есть верится, конечно, просто ты знаешь совсем другие виды магии. Но, боже… у меня лично ощущение, будто я нахожусь в канализации.

— Ну… возможно, он и сам плохой человек. Так мне, во всяком случае, о нем говорили. Не знаю. Я думала, наркоманию имеют в виду.

— Он плох в любом случае, — сказал Винсент. — И эта вещь — плохая. Это репеллент, да? Чтобы не подпускать Никту?

— Да… только он не был уверен, что сработает.

— Сработает, еще как. Почти никого не подпустит. Чтобы смастерить такое… черт… Джорджина, сила, которая для этого требуется, — редчайший дар. С ним рождаются единицы. Твой знакомый точно не родился. Он эту силу украл.

— Силу все крадут, — заметила я сухо. — Я, Никта…

Взгляд Винсента сделался жестким.

— И ты, и она из людей ее высасываете. А эту из кого-то… вырвали. Как сердце из груди.

— Что?.. — Я вытаращила глаза. — Хочешь сказать, Данте, чтобы сделать амулет, кого-то убил?

— Именно этот амулет? Возможно. Но для того, чтобы хотя бы попытаться его сделать, он уже должен был обладать великой силой. А чтобы ее получить, он должен был однажды совершить что-то очень плохое.

— Такое, как убийство?

— Хуже. Особое убийство — жертвенное. Ты знаешь, какая в них заключена сила.

Да, я знала. В собственном ремесле — воровать души — выбора я не имела, но всегда старалась сохранить руки чистыми от прочих зверств. Тем не менее, служа аду, невозможно не знать всего ассортимента зла и способов, какими оно творится.

— И знаешь также, что, чем больше импульс — больше значимость — жертвенного убийства…

— …тем больше сила, да. — По телу побежали мурашки, когда я начала понимать, куда клонит Винсент.

— Кого бы он ни убил ради этой силы, выбор был отнюдь не случайным. Очень значимым для него. И очень страшным. Ему пришлось переступить через себя, через собственную человечность… чтобы ее получить.

Я снова посмотрела на плетеный шарик. Того, что чуял Винсент, я воспринять не могла, но теперь и мне было неприятно и тревожно рядом с этим амулетом. Я поняла вдруг, почему так странно повела себя Кейла. Амулет, когда мы виделись с ней, лежал у меня в сумочке. Видимо, его сила укрывала меня, поэтому малышка и сказала, что я «плохая». Что же такое совершил Данте… насмешливый, немногословный Данте… чтобы получить силу, которая, по словам Винсента и Хью, нужна была для изготовления подобного амулета? Должно быть, из-за этого Эрик его и ненавидел.

Я содрогнулась.

— Ты можешь эту штуку уничтожить?

Винсент кивнул.

— Если хочешь.

Я помнила, конечно, что амулет — возможность отогнать Никту. Но не навеки… а нам, наоборот, надо было приманить ее, чтобы поймать. Сглотнув комок в горле, я кивнула тоже.

— Давай.

Дело заняло всего несколько секунд. Вокруг плетеного шарика вспыхнул зеленый свет, и ладонь Винсента опустела. Я лично никаких перемен не почувствовала, но на лице нефилима выразилось облегчение.

— Ну вот, — вздохнула я. — Теперь ее ничем не остановишь.

— Да, — подтвердил он, отряхивая руки. — Готовься.