Нашествие - Дмитрий Лазарев

– Не надо делать из меня маньяка или какого-то апостола зла, леди! – с легким раздражением произнес Дмитрий. – Никакой вендетты я начинать не собираюсь, так как ни до вас лично, ни до вашей расы мне нет особого дела. А вот до тех людей, которые сейчас находятся в паре гротов отсюда – очень даже есть! Я бы и не подумал вас спасать, ибо считал, что все вы, эдемиты, одного поля ягоды. Но то, как вы сражались, чтобы не дать этим тварям добраться до беженцев, произвело на меня впечатление. Я сейчас собираюсь спасти этих людей и вывести их из пещеры подальше отсюда.

– У пещеры есть другой выход?

– Да. И он ведет в другой мир.

– В какой?

– В Нордхейм. Оттуда вы и они сможете попасть куда угодно. Я доведу их.

– Вы с такой легкостью перебили этих тварей! Почему вы не пойдете сейчас наружу и не очистите от них город?

– Этого я делать не буду. Сюда идет мой главный враг, а для моего сражения с ним ни место, ни время не подходят.

– Почему?

– Не много ли вопросов, леди? Впрочем, ладно – кое-какое время у нас еще есть. Вы ведь наверняка знакомы с историей возникновения Нордхейма…

– Конечно. Гибель пяти миров.

– Точно. Так вот, повторения подобного здесь я не хочу. Можете передать своим собратьям, что я ищу способ уничтожить Лонгара Темного, являющегося нашим общим врагом, но без фатальных последствий для Пандемониума. Я не прошу мне помогать, но пусть, хотя бы, не мешают.

– Зачем вам это, Дмитрий?

– О чем вы?

– Вся это тяжелая и смертельно опасная борьба. Эта ноша, ответственность за судьбы мира – она не для ваших плеч. Отдайте нам Каладборг! Мы сможем лучше им распорядиться и грамотно разделаемся с Темным. Мы ведь, как-никак, высшая раса, и спасать миры для нас более привычное, а главное, вполне посильное дело. Вы весь на эмоциях и, при всем уважении к вашим боевым способностям, все-таки, дилетант. Если даже не погибнете в этой войне, то Каладборг поработит вашу душу. Отдайте его нам, и вы решите сразу все свои проблемы! Обещаю, что я сумею уговорить Совет прекратить преследование вас и ваших друзей, исключая инферийку, естественно. Но она-то сможет за себя постоять…

– Мягко стелете, леди, – с кривой усмешкой произнес Дмитрий. – Только я, уж извините, не могу доверить вам спасение моего мира, потому что любая высшая раса обладает здоровой долей равнодушия к судьбам низших…

– Разве я сейчас не защищала ваших соплеменников?

– Вы играете в шахматы, леди? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Я знакома с этой игрой. Пожалуй, это одно из лучших изобретений человечества.

– Так вот, если в начале партии идет борьба даже за пешки, то в середине и в конце, когда ставки повышаются, и противостояние достигает кульминации, жертвуют не только ими, но и фигурами разного достоинства ради достижения конечной победы. И жалость с эмоциями тут ни при чем – ведь это всего лишь деревянные или костяные фигурки! И я уверен, что вы, эдемиты, как хорошие шахматисты, когда ваша партия с Лонгаром Темным войдет в стадию кульминации, а затем в эндшпиль, и вопрос будет стоять «победа или смерть», без зазрения совести пожертвуете человечеством, принеся его на алтарь своей победы. Простите, но этого я позволить не могу.

– Вы не правы, – произнесла Лианэль. Слова Дмитрия привели ее в замешательство.

– Возможно, сейчас вы так не думаете, но держу пари, время изменит вашу точку зрения.

– Нет!

– Даже если мое мнение несправедливо относительно вас лично, в чем я совсем не уверен, то, в любом случае, не вы одна принимаете решения в Верхнем Мире. А большинство всегда будет действовать из соображений высшей пользы. Так что давайте закончим этот бесполезный разговор. Каладборг я вам не отдам и не надейтесь!

– Но…

– Простите, леди, вы, конечно, интересный собеседник, но времени на разговоры у нас больше нет. Я ухожу и увожу людей. Хотите идти со мной – пожалуйста, нет – до свидания!

– Что вы хотите взамен?

В глазах Дмитрия вновь блеснули кристаллики льда:

– Мне не нужна плата за спасение моих соплеменников!

– Я не про это. Я обязана вам жизнью…

– И не хотите оставаться в долгу у Ледяного убийцы? – усмехнулся молодой человек.

– Нет, я правда хочу вас отблагодарить!

– Тогда не мешайте мне делать свою работу, леди! Не мешайте спасать мой мир! От того, что вы охотитесь на меня, выигрывает в первую очередь Лонгар Темный.

– Я могу обещать только за себя и свою эмерию, Дмитрий. Обещаю вам, что ни я, Высшая Лианэль, ни мои подчиненные не будут препятствовать вам в вашей миссии, пока ее цели остаются такими, как вы заявили, или пока вы первым не нападете на нас. А если Совет будет принуждать нас нарушить данное мною слово, то я сделаю все возможное, чтобы переубедить их.

Дмитрий внимательно посмотрел ей в глаза:

– Что же, не ожидал! Возможно, вы действительно другая. Пойдемте к беженцам, Высшая Лианэль. Времени совсем мало: я чувствую, что ОН приближается.

* * *

Алькасар уходил прочь. Победа превратилась в поражение, и виной этому, также как и пять веков назад в Фар-Сорне, стал носитель Каладборга. Когда-нибудь они встретятся вновь. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас эта встреча обернулась бы для Алькасара неминуемой и окончательной гибелью. Возможно потом, если окажется, что общее поражение неминуемо, он использует этот способ, чтобы НАВСЕГДА распрощаться с Первосозданным. Но пока что пустотник очень верил в конечную победу…

* * *

Нордхейм

Дмитрий молча наблюдал, как люди уходят в арку, открытую им с помощью Каладборга к ближайшей границе Нордхейма с Пандемониумом. Спасенные им люди. Какое, однако, приятное чувство! Вдруг он ощутил, что кто-то дергает его за рукав. Обернувшись, он увидел девочку лет восьми, лицо которой было не по-детски серьезным.

– Дяденька, это ты нас спас?

– Ну, наверное, да.

– Спасибо! – она с детской непосредственностью прижалась к его ноге.

В этот момент в душе Дмитрия словно рухнула какая-то плотина, и беспрепятственно хлынувшие эмоции заполнили его всего. Он ласково положил руку на головку девочки и, поймав внимательный взгляд ее матери, успокаивающе ей улыбнулся, сдерживая подступивший к горлу комок.

– Дяденька, а почему ты весь седой? Ведь ты не старик еще.

Слезы, все-таки, предательски выступили на его глазах:

– Не знаю, детка. Наверное, экология…