Дама Пик - Макс Мах

— Это большая честь, — на этот раз Август не стал кланяться. В конце концов, князь всего лишь глава правительства, а не кронпринц. Тем более, не император. Впрочем, князь ничего такого и не ожидал. Передал приглашение и откланялся.

— Благодарю вас, князь, — обозначила улыбку Теа, но, когда князь наконец покинул комнату, повернулась к Августу:

— Помоги мне добраться до спальни… Ноги не держат…

Она наверняка упала бы на пол, — было видно, что силы оставили ее, — но Август этого не допустил. Удержал, взял на руки и понес в спальню…

3. Вена, третье ноября 1763 года

Теа не вставала с кровати три дня. Большую часть времени спала или дремала. С Августом почти не разговаривала: только редкие «да», «нет», «не хочу» и «оставьте меня в покое!» С остальными, — с местной горничной и своей камеристкой Маленькой Клод, доктором и волшебником-целителем, — не говорила вообще. Твердую пищу не принимала. Пила изредка телячий или куриный бульон, горячий — на самом деле, едва теплый — шоколад и подогретое вино с медом и специями. Ученый доктор — человек с репутацией и отличными рекомендациями — никакой болезни у Теа не нашел, но довольно уверенно говорил о меланхолии и рекомендовал «пустить графине кровь», от чего Август решительно отказался. Целитель — светлый волшебник, служивший при дворе князя фон Эггенберга, говорил о «выгорании» и «магическом истощении» и рекомендовал покой и специальные травяные настои, но эту гадость отказалась пить сама Теа. Темного колдуна, занимающегося целительством под рукой не оказалось, и тогда Август обратился к ведьме, о которой ему шепнула немолодая повариха, работавшая на дворцовой кухне.

— Эк вы ее, голубку-то свою, ваше сиятельство, укатали! — покрутила головой ведьма, обнюхав прежде Таню с головы до ног.

— Совсем не жалко или как? — добавила, поводив над дремлющей женщиной темными жилистыми руками.

— По делу говори! — зло приказал Август, терпение которого подходило к концу, тогда как отчаяние поднялось едва ли не до «точки кипения».

— По делу? — обратился к Августу тяжелый, как мельничный жернов, взгляд черных глаз. — Можно и по делу, твое сиятельство. Ты ведь знаешь, кто она?

— Что ты имеешь в виду? — И в самом деле, что именно имеет в виду старая ведьма? О чем говорит? То ли о сущности дара темной колдуньи, то ли об уровне владения своей силой, то ли еще о чем.

— Значит, не знаешь, — став вдруг совершенно серьезной, кивнула старуха и обвела своим тяжелым взглядом собравшихся в комнате людей.

— Все вон! — приказала так, что кроме Августа никто ослушаться ее не смог, даже если бы захотел.

Август ментальную атаку попросту рассеял. На него это мелкое колдовство никогда не действовало, не подействовало и сейчас.

— Говори! — приказал, когда остались в опочивальне одни. Он и ведьма.

— Она колдунья, — кивнула старуха на безучастно смотревшую на них Теа.

— Это я и без тебя знаю, — нахмурился Август.

— Сильная колдунья!

— И это не секрет, — пожал плечами Август, с нетерпением ожидавший продолжения.

— Обряд над ней проводил ты?

«Обряд?»

— Смотря, что ты имеешь в виду, — осторожно сказал он.

— Кровь и плоть в жертву приносил?

«Ах, вот она о чем!» — сообразил Август.

Никакой не обряд, и, разумеется, не жертва в прямом смысле этого слова. Но с точки зрения стихийной ведьмы, кое-что из того, что делал Август во время своего Великого Колдовства, можно считать темным обрядом, включающим между прочим и «жертву плоти и крови».

— К чему ты ведешь? — спросил он вслух.

— Слышал о стрегони бенефици?^[52] — усмехнулась ведьма. — Только не говори, что не знаешь, кто они…

«Стрегони бенефици? — ужаснул Август. — Да, не может такого быть!»

— Испугался? — старуха коснулась пальцами лба Теа и удовлетворенно кивнула. — Зря! Рассказывать всем подряд об этом не след, но ни тебе, ни ей такая судьба не в убыток. Не вурдалак, чай! А выживать куда проще…

— Что ты несешь! — не выдержал Август. — Что за бредни! Закрой свой поганый рот, старая ведьма!

Зря, наверное. Не стоило ему кричать. Но нервы были уже на пределе, а тут такое!

— Убирайся! — указал он на дверь. — И не смей пересказывать эту чушь кому-нибудь еще! Узнаю, что болтала, в порошок сотру!

— Да, не печалься, парень, — махнула рукой ведьма и пошла прочь, — ничего ужасного не случилось! И рассказывать об этом я не стану! Не из-за тебя, дурень! Из-за нее! — показала она пальцем на Теа, стоя уже в дверях. — Народ тут еще глупее тебя! Принеси колдунье кружку бычьей крови, все как рукой снимет! Стрегони, они живучие, не чета нам, людишкам.

Сказала и ушла. В голосе ни обиды, ни гнева, ни раздражения. Августу показалось даже, что ведьма ухмылялась.

«Глупость какая! — думал он, вернувшись к постели Теа, и беря ее за руку. — Бред! Полный бред!»

Август был образованным темным колдуном, магистром трансцендентальных искусств и доктором высшей магии, и, естественно, знал многое и о многом. Знал он и о «теплокровных» вампирах, которых в Италии называли стрегони бенефици — добрыми вампирами. Сам он с этими необычными существами никогда не встречался, но читал, что от обычных вампиров они отличаются, как небо и земля. Впрочем, скорее наоборот, как земля и небо. Прежде всего, они живы, и это главное отличие. У них бьется сердце, в артериях и венах бежит теплая кровь, и жить они могут не только под луной, но и под солнцем. Жажда у них, если и есть, то гораздо слабее, чем у настоящих упырей. Да и человеческая кровь им не обязательна. Вполне обходятся звериной. Другое дело, что кровь для них не столько пища — будучи живыми существами, стрегони бенефици едят то же, что и другие люди, — сколько мощнейшее лекарство и источник силы и невероятных способностей.

«Значит, все-таки не „мастер крови“? Или „мастера крови“ и стрегони бенефици — это разные названия одних и тех же людей?»

По идее, даже если предположить, что старая ведьма сказала правду, ничего ужасного, в действительности, не случилось. Ну, допустим, Теа, и в самом деле убер,^[53] как называют их живущие за Итилем тюрки, ну и что? Физически убер ничем не отличаются от обычных людей. На людей, если правильно воспитаны или окончательно не спятили, не охотятся. Да и вообще без крови обходятся легко и подолгу. И опознать теплокровного вампира могут только «свои»: те же вампиры, убер, некоторые природные ведьмы. Возможно, кто-то еще, — Август не помнил сейчас всех подробностей, — но явно не люди, даже если они колдуны или волшебники. Так что, опасаться, что Таню разоблачат, — если конечно все так и обстоит, как сказала ему ведьма, — не следует. Никто об этом и не знает, если самим этот факт не афишировать.