Университет прикладной магии. Попаданкам закон не писан! - Мария Дубинина

Я прищурилась, потом привстала и в итоге, не поставив Фрэнка в известность, оставила столик. Знакомое лицо все же отыскалось – вот уж кого не ожидала встретить, так этого… товарища с теоретического факультета. Хотя формы на нем, конечно, уже не было, а вместе с ней улетучился и образ самовлюбленного засранца.

Я нависла над меланхолично заливающим свое горе парнем, который даже не сразу меня заметил.

– Привет, – мрачно поздоровалась я. – Ты же Адрик, да? Поговорить надо.

Со мной был Фрэнк, так что мне нечего было бояться, и чувствовать себя защищенной оказалось довольно приятно. Впрочем, я быстро поняла, что опасаться мне нечего.

– Пришла позлорадствовать? – вяло поинтересовался он и отсалютовал мне кружкой. – Ну что ж, давай. Не стесняйся.

Такой прием меня удивил. Я не спешила принимать приглашение, но и устраивать скандал резко расхотелось. Хотя, стоит признать, не хотелось с самого начала.

– Я не собиралась злорадствовать. Просто хочу узнать, зачем все это было? Что я тебе сделала? Мы ведь даже не знакомы.

– А зачем нам с тобой знакомиться?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Потому что… потому что так будет удобнее разговаривать.

– Не о чем нам разговаривать, – отрезал он. – Со своим дружком разговаривай, он будет счастлив.

Я обернулась на Фрэнка, отиравшегося возле барной стойки. Пока он не заметил пропажи, и я хотела воспользоваться моментом и наконец решить вопрос самостоятельно.

– Если ты о Фрэнке, то он мне не дружок. И он не хотел, чтобы тебя отчислили, просто головой не подумал.

Адрик посмотрел на Фрэнка и горько усмехнулся.

– Скоро соберешь вокруг себя весь университет. Далеко пойдешь, Катерина.

– Ну раз приличия тебя не волнуют, перейдем сразу к сути.

Я села напротив и выжидательно уставилась на него. Да парень уже изрядно набрался, хотя так сразу и не скажешь, но взгляд отсутствующий, а щеки пунцовые, как с мороза.

– Ну давай, раз тебе так хочется.

– Отлично. Скажи мне, Адрик, зачем ты подменил свитки во время моего испытания?

Он ответил не сразу. Фрэнк увлекся, флиртуя с разносчицами, поэтому я терпеливо ждала ответа.

– Правильнее было бы спросить, не почему…

– А ради кого? – выпалила я. Догадка эта у меня уже была, только неподтвержденная. – Ради сестры? Как ее… Агнесс, да?

Адрик кивнул.

– Она глупенькая, но деканат был с ней несправедливо жесток. Госпожа Гортензия ядовитая, как и ее любимые рододендроны.

– Но при чем здесь я? Не понимаю.

Адрик сделал большой глоток, вытер пену с губ и махнул девушке с подносом.

– При чем тут ты? – повторил он мой вопрос. – Ты правда хочешь знать?

– Не хотела бы – не спрашивала.

– А я думаю, что тебе не понравится мой ответ.

– Ты собираешься отвечать или нет? – не выдержала я, на что парень хрипловато рассмеялся.

– Тогда точно не скажу. Ты же умненькая девочка, просто подумай, кто мог подкинуть мне такую идею. Но учти, этот кто-то к тебе так близок, что лучше тебе и дальше ничего не знать.

Он поднялся, не дождавшись заказа, и нетвердой походкой направился к выходу.

– Постой! – Я вскочила, бросилась за ним, но врезалась в девушку, неожиданно оказавшуюся на моем пути. Пока я извинялась и ловила ускользающее равновесие, Адрик ушел, а я так и не поняла, на что он намекал.

Девушка села за столик неподалеку, и я разглядела ее лицо. Сначала оно ни о чем мне не сказало, но с легким опозданием пришло узнавание.

А денек-то сегодня богат на неожиданные встречи.

Я решила, что разобраться с мутными намеками полупьяного теоретика успею и дома, под одеялом, поэтому резко изменила направление.

– Привет.

Не дожидаясь приглашения, я села напротив грустной девушки с длинной светлой косой и, копируя Фрэнка, махнула рукой. Девушка подняла голову и вроде бы тоже меня вспомнила.

– Две порции, – сказала я разносчице. Деньги у меня были, так что я угощала. – Спасибо. Ты не против…

Девушка слабо улыбнулась и напомнила:

– Жанин.

– Катерина.

– Я тебя помню, да и брат про тебя говорил.

– Жозеф твой брат?

Они были довольно похожи, к тому же Жанин, когда звала Жозефа на сцену, назвала его братом. Только он сейчас за решеткой, а она почему-то нет. Ходить вокруг да около больше не было ни сил, ни желания, и я спросила прямо:

– За что на самом деле арестовали Жозефа?

Жанин стрельнула глазами мне за спину, и тут к нашему столу подошел Фрэнк.

– Катерина, ты так внезапно пропала. Это твоя знакомая? – он оценивающим взглядом окинул Жанин. – Могла бы пригласить ее к нам.

На раздумья были краткие секунды. Я не могла упустить такой источник информации, а Фрэнку, я надеялась, можно доверять.

– Садись, – велела я ему. – Это Жанин. Ее брат Жозеф музыкант. Помнишь, они играли тут в прошлый раз, когда вы меня сюда привели? Жозефа арестовали, как сказал Вилмар, за угрозу общественному спокойствию или как-то так это звучало.

По лицу Жанин было видно, что она думает по этому поводу, но она смолчала.

– Мой друг занимается этим делом, – немного приукрасила я действительность, – так что можешь мне довериться. Я могу помочь твоему брату выбраться на свободу. Честное слово.

– Жозеф ни в чем не виноват! – твердо заявила она. – Его заставляли этим заниматься!

Вот оно. Я прижалась грудью к столу, чтобы быть ближе к девушке.

– Заниматься чем?

Она покосилась на Фрэнка, пока ничего не понимающего, и я успокоила ее:

– Ему можно доверять, он мой друг. Так чем заставляли заниматься твоего брата и кто?

– Мы можем пойти в другое место, поспокойнее, – предложил Фрэнк. Судя по всему, он начал догадываться, о чем шла речь.

– Нет, – качнула головой Жанин. – Здесь безопасно, все свои.

Разносчица поставила перед нами две кружки с элем и ушла. Жанин даже не притронулась к заказу, от волнения выкручивая под столом пальцы. Я ждала, что она расскажет, и была почти уверена, что она хочет с нами поделиться чем-то очень важным.

– Жозефа заставляли делать что-то дурное? – предположила я, и Жанин коротко кивнула.

– Я говорила ему не связываться с этими людьми, – сказала она. – Но разве кто-нибудь слушает младших сестер? А когда ребят арестовали, я сразу поняла, что была права.

Она собралась с духом и, пригубив пенного напитка, смогла успокоиться достаточно, чтобы начать говорить.