Вожак - Александра Лисина

Границу обжитых мест побратимы увидели очень скоро. Правда, не сразу осознали, что это именно она: ровная зеленая изгородь, преградившая им путь, так органично смотрелась среди деревьев, что в первый момент они решили — вот она, первая промашка эльфов. Везде лес был чистым, светлым и ухоженным, а тут они просмотрели бурно разрастающиеся побеги. Настораживало лишь то, что среди заслона присутствовал и колючий храмовник, и скромные ели, и податливый молодой кустарник… будто неведомый садовник задумал собрать здесь самые необычные растения и переплел их в причудливый, обманчиво хрупкий забор.

Стрегон заподозрил неладное только тогда, когда ощутил смутное сходство представшего барьера с оставшимся позади кордоном. Просто здесь чуть меньше были размеры колючек, чуть естественнее качались листья, чуть тоньше выглядели лианы и совсем не чувствовалось угрозы.

Впрочем, охранники у этой границы тоже имелись: в нескольких шагах от барьера прямо на земле сидели трое лихого вида широкоплечих молодцов, одетых в одинаковые коричневые куртки, под которыми угадывались уже знакомые братьям радужные брони, и в плотные полотняные штаны, заправленные в короткие сапоги. Рядом с незнакомцами лежали потертые ножны, небрежно прикрытые плащами, — не напоказ, но так, чтобы можно было в любой миг дотянуться. В ножнах на поясах покоились парные ножи, а отвороты рукавов подозрительно оттопыривались. Похоже, незнакомцы имели привычку бросать в незваных гостей очень острые и быстро летящие предметы вроде метательных стрелок или пятиконечных звездочек. Не исключено, что даже серебряных.

Лица у этой троицы оказались вполне человеческими, обветренными и загорелыми, как у всех, кто много времени проводит на улице. У одного на лбу красовалась свежая царапина. Двое других задумчиво потирали двухдневную щетину на подбородках. Шрамов, правда, и на них имелось вдоволь, но уже старых, едва заметных. И далеко не все из них были похожи на следы от обычного оружия.

Если бы не близость к золотым, можно было бы подумать, что это разбойники. Однако эльфы вряд ли стали бы терпеть возле себя подобных соседей, так что, скорее всего, это были охотники, которые решили расслабиться на дежурстве и поэтому с азартом резались в кости. Причем играли, судя по всему, уже давно и увлеклись настолько, что даже появления незваных гостей не приметили.

Только когда Шир выступил из-за пышного куста бузины и резко отпустил тугую ветку, заставив ее со свистом распрямиться, они неохотно оторвались от своего занятия и со вздохами поднялись.

— Здорово, Черный, — рассеянно поприветствовал охотника один из воинов с необычайно светлой, изрядно растрепанной шевелюрой. — Что-то ты припозднился: мы ждали вас еще час назад.

— И поэтому занимаетесь Торк знает чем?

— Так что еще делать-то? — уныло возразил второй «охранник». — В лесу все спокойно, народ сегодня оттуда не идет, мимо тоже никто не проходил.

Шир вежливо приподнял бровь.

— Никто? Ты уверен?

— Еще бы, — зевнул третий. — С самого утра тут торчим, как дураки. Хоть бы зверг какой сбежал. А так — тишь да гладь. Даже морду набить некому.

Стрегон перехватил молниеносный, цепкий взгляд говорившего и подобрался: ого, кажется, эти сонные типы на самом деле сонные только с виду. Вон как белобрысый встал — если с гостями окажется что-то не так, до него сразу и не допрыгнешь. А третий вовсе отступил в сторонку. Знал Шира, но все равно незаметно понюхал воздух, словно хотел убедиться, что это действительно он, а не пересмешник в компании таких же кровососов.

Лакр наконец распознал опасную желтизну в зрачках чужаков и поперхнулся: перевертыши!

— Расслабьтесь, свои, — хмыкнул Шир, когда братья сдвинулись, на всякий случай закрыв собой Тиля. — Примерно с час уже, как нас почуяли, вот и не шевелятся, обормоты. Бло, Кри, хватит придуриваться. Если вас не заметили они, то я опознал, как минимум, дважды, потому что кое у кого до сих пор не хватает сноровки, чтобы проползти в храмовнике без единого звука. А кому-то… Бес, не отводи глаза… я по возвращении крепко всыплю за погрызенный остролист и убитого недалеко от границы оленя. Нам и так за это от эльфов влетит!

Желтоглазая троица разочарованно переглянулась и перестала изображать туповатых увальней. Перевертыши подтянулись, расправили плечи. Согнали с лиц выражение сонной одури. Движения из неловких и угловатых стали точными, взгляды — прицельными и жесткими, как и должно быть у тех, кто не первый десяток лет бережет покой Золотого леса. Правда, слова вожака заставили их скиснуть: заметил все-таки, ирод мохнатый. Сразу-то промолчал, не стал попрекать за слежку, а теперь вот позорил перед всем честным народом.

У белобрысого даже физиономия вытянулась, когда суровый взгляд Шира полыхнул неудовольствием, а один из напарников с досадой сплюнул.

— Как заметил-то? Мы ж следов не оставили!

— А шерсть?

Перевертыши смущенно переглянулись: эх, знать бы, где упасть… но пока бегаешь волком, легко забыться. Где спиной потрешься, где кору обрызгаешь, где когтем царапнешь. Вот он и поймал их на самом простом!

— Ладно, — хищно усмехнулся Шир, налюбовавшись сконфуженными физиономиями подчиненных. — Мы по делу пришли. Где Риглан?

— Как всегда: на воротах, — без особого энтузиазма отозвался белобрысый.

— Опять недоволен?

— А то! У него теперь каждый день отвратительное настроение.

— Ничего, — довольно зажмурился Шир. — Зато не надоедает по пустякам.

— Это точно. Как там Бел? — с деланой небрежностью поинтересовался один из охотников.