Владыки Земли - Сергей Волков

Однако до тех пор, пока шаги и бряцание оружие не удались, путники не решились даже дух перевести. Наконец, все стихло.

— Хвала… хвала силам благим, пронесло! — прошептал Шык. Зугур усмехнулся:

— Сейчас пронесло, а дальше что? Так и будем тут всю ночь сидеть? А если они и завтра тут остануться? А если целую семидицу простоят? Я чего думаю — ночью надо вдарить по ним, по спящим. Они дозор выставят, но это ладно, дозорного я стрелой сниму. Тех, что в палатке спать будут, тишком в ножи возьмем. Коней они увели, шума не будет. А потом остальных, что с арпаками ушли, можно будет издаля стрелами забросать. Хотя… Ары — это не птицелюди голозадые, они задешево не продадутся, за так не купятся… Ну, что молчишь, волхв? Время-то поджимает!

Шык нахмурился, сказал тихо:

— До Ярова дня четыре семидицы осталось. А нам еще по Черному лесу идти, и путь не близкий, и беды не оберешься. Сидеть и ждать и впрямь нельзя, а то не поспеем мы к Черному утесу до Ярова-то дня. Но и ратиться с десятком аров — гиблое дело, даже если и одолеем их, все одно кого-то потеряем, это если все ладом сложиться. А у нас доперж ладом только нужду справить удавалось, все остальное наперекос выходило. Ладно, до темна недолго, посидим, поразмыслим, потом, как ночь придет, совет держать будем. Быстро только мухи плодятся, да и то в выгребной яме. Давайте, други, думайте, и думайте не про то, как аров одолеть, а как нам отсюда уйти незаметно.

* * *

Время ползло медленно, точно гусеница по зеленому листу. Луня, сидя на полу подле Руны, придумывал разные способы покинуть Корчев Дом, но все они были опасными и сулили смерть путникам. Самым простым было бы тишком спуститься вниз, в Большую горницу, и попробовать уйти через заднюю дверь. Но на беду, дверь ту хуры сбивать с петель не стали, и была она закрыта и досками горелыми и другим всяким хламом привалена. Открыть ее без скрипа вряд ли удасться, а любой шум ары услышат. Даже если дозорный далеко будет, все одно. Луня по себе знал, как чутко спиться в походе, любой шорох, любой скрип на ноги поднимает, за оружие хвататься заставляет. Вот если бы чарами…

Между тем стемнело. Небо за окном стало совсем черным и непроглядным. Вечерний ветер, внезапно налетевший с Серединного, принес с собой холодное дыхание гор и разогнал тучи. Вызвездило, да еще выползла на небосвод луна, почти полная, желтая и яркая — воистину, Ночное Солнце!

Шык, пошевелившись, просипел, едва не закашлялвшись:

— Ну, кто чего надумал? Про заднюю дверь сразу забыть надо — переполох поднимем. Есть что другое?

Зугур блеснул в темноте белками глаз, зашептал:

— Если на ту сторону горницы по верху перебраться, можно на ремнях по стене спуститься.

— Не пройдем мы на ту сторону, полы порушены, кругового прохода нет. А если снизу — опять же шум. — ответил Шык: — Тоже не годиться.

— Дядько Шык! — Руна дернула волхва за рукав: — Вот говорил ты аспиды в подполе сидят. А что за аспиды такие?

Шык чуть слышно вздохнул:

— Нечисть. Обличием на змея похожа, только черны аспиды, словно вода в торфяном болоте, потому и горючий камень, что невеличники добывают, аспид-камнем роды зовут. Две башки у аспида, и обе с телячью голову величиной. Слюна его ядовита, на хвосте шип, тоже с ядом. Крылья есть малые, но летает аспид низко и не далеко. Стрелой иль чем другим аспида одолеть нельзя, только огнем сжечь его можно, огня он боится и бежит от него. Потому и прячется аспид в местах темных да укромных. Там он человека поджидает, там и жалит его, а потом сердце выгрызает и кровь высасывает. А зачем ты пытаешь меня, а?

— Знаю я таких тварей. — не отвечая на вопрос Шыка, сказала Руна: — У гремов они «кол» зовуться, живут в странах полночных, у Снежной Старухи Коук-ка в псах сторжевых служат. Пуще всего любят они, дядько, не кровь человечью и не плоть, а лед холодный, потому как и впрямь огоня и тепла бояться. Если учуют колы по весне где-нибудь в ущелье снег нестаявший или глыбу ледяную, со всей округи слетаются и сползаются они туда и тела свои холодят, нежатся.

— Про то не знал я! — удивился Шык: — Но не пойму я, девка, к чему ты клонишь?

Руна нетерпеливо зашептала, едва сдерживая голос:

— Вот кабы выманить аспидов из подполья да на аров натравить, а? Льдом, снегом выманить, они его издалека учуять смогут, и сразу поползут, к холоду поползут.

— Шык, а она дело говорит! — обрадовался Зугур: — Пока ары с аспидами рубиться будут, мы уйдем под шумок, через заднюю дверь и уйдем! Ведь ты кусок льда сотворить сможешь, а?

Шык молчал, думая. Медленно, неспешно вполз в узкое окно желтый лик луны, осветив лица путников, и Луня заметил, что волхв хмуриться. Наконец, Шык заговорил:

— То, о чем говорите, Черному волхву под стать. Нечисть на людей гнать — самое настоящее Черное чародейство. Пусть даже люди те — враги, но мир так устроен, что нельзя волхву, колдуну или магу злыми чарами себе помогать, Злом Добра не сотворишь!

— Мир так устроен… — проворчал Зугур: — А коли выхода другого нету? Чего делать? Да и что тебе, трудно кусок льда во двор закинуть? Какие это Злые чары, самое Доброе-Раздоброе это волшебство, может, жарко тебе, вот ты лед и творишь. Иль не сможешь ты?

Шык вздохнул:

— Не понимаешь ты, о Зугур из Зеленого коша. Лед-то я сотворить могу, это чародейство не тяжкое. Но вот если я нечисть себе в подмогу призову, то это уже Черным волховством считаеться будет, и мне за это расплатиться придется, тяжко расплатиться, скорее всего, жизнею своей. Понимаешь?

— Ну так бы и сказал, что боязно тебе! — разачаровано проговорил Зугур и отвернулся. Шык досадливо цмыкнул, заговорил нетерпеливо и быстро:

— Да не боюсь я, пожил уже, помру спокойно. Только вот может так статься, что смерть меня ранее найдет, чем мы долг наш сполнить сумеем тогда что? Одни-то вы в Черном лесу и дня не протянете, смекаешь? С аспидами — это самый последний случай, другие пути искать надо!

Все надолго замолчали. В тишине слышно было, как переговариваются в палатке укладывающиеся на ночлег ары. Вот старшой окликнул дозорного, то отозвался откуда-то сбоку, от разрушенной ограды, а потом стало вновь тихо. Первым не выдержал Зугур:

— Волхв! А если морок какой на аров наслать? Или отвлечь их, громом шарахнуть? Пока будут они полошиться, успеем уйти, а там — ищи ветра! Давай, Шык, ты же мудрый, давай!

И вдруг Луня, который все время сидел молчком, понял, что надо делать. Это ж просто, как яйцо гусиное! Не им уходить надо, а аров уйти заставить. Напугать, заморочить, так, чтоб поджилки застряслись даже у бывалых воинов. Главное — чтобы со двора ары ушли, а там уж и путникам улизнуть удасться.

— Дяденька, слышь? Вот чего я придумал… — зашептал Луня, склонившись к волхву…

* * *

Арский дозорный, немолодой уже и опытный воин, с кривым шрамом на лбу, в полной войской справе, в бронзовой броне, тускло сверкающей в лунном свете, в шлеме, со щитом, мечом и короткой пикой, тихо и не спеша прохаживался вкруг порушенных изгородей Корчева Дома, и густая тень его плыла по серым доскам и чуть шелестящей траве, причудливо изгибаясь.