Клинок его Величества - Василий Горъ

«Как ей удается так играть?» — ошарашенно подумал его высочество, глядя на наполовину расшнурованный корсет и растрепанные волосы девушки. — «Словно только что вырвалась из моих объятий!»

Повернув к нему раскрасневшееся лицо, Зара томно выдохнула «уже иду-у-у…», а уже потом захлопнула за собой дверь.

«Мда…» — мысленно восхитился принц. Потом представил себе реакцию де Вайзи и криво усмехнулся:

— А ведь ей все передадут…

Зара кивнула.

— Пойдут разговоры…

Еще один кивок.

— Зря: у леди Оланны много подруг. Тебя вымажут грязью…

— Есть только вы, я и Игрен. Все остальное — тлен…

…Увидев условный знак, хозяин «Гнутой кочерги» сложился пополам, потом выпрямился, дернулся назад, опрокинул широченным задом собственный стул, а уже потом сорвался с места:

— Следуйте за мной, ваш-мл-сть! Вас уже ждут!

Коэлин сгорбил спину, проверил, насколько хорошо капюшон плаща закрывает его лицо, подтянул перчатки, поудобнее перехватил горловину мешка и двинулся следом.

Пять шагов по лестнице, потом дверь, еще один пролет — и принц оказался на втором этаже. В коридоре, куда выходили двери комнат для благородных.

Хозяин, уже добравшийся до нужной двери, усиленно кланялся. И показывал обоими указательными пальцами куда-то сквозь стену.

— Открывай… — хрипло приказал принц. И, дождавшись, пока обшарпанная створка провернется на плохо смазанных петлях, вошел внутрь…

…Валтор среагировал на его появление так, как полагается настоящему наемнику: неохотно встал, мотнул головой в сторону сидящего на лавке мужчины и отрывисто бросил:

— Вот Армик Дзагай. Где мои деньги?

Коэлин уставился в лицо равсара, дождался подтверждающего кивка, и только потом вытащил из кармана плотно набитый мешочек:

— Вот. Мы в расчете. Ты свободен…

Телохранитель деловито развязал тесьму, проверил содержимое кошеля и удовлетворенно хмыкнул:

— Мы в расчете. Если что, вы знаете, как меня найти…

Дождавшись, пока «наемник» покинет комнату, Коэлин подошел к столу и со стоном опустился на жалобно скрипнувший табурет. Потом очень аккуратно положил на столешницу мешок, откашлялся и проскрипел:

— Армик Дзагай, брат Беглара Дзагая?

Горец вперил в Коэлина немигающий взгляд:

— Да… Твой человек сказал, что у меня есть причина для ардата. Это касается Адили?

Кто такая Адиль, принц вспомнил с большим трудом. И отрицательно покачал головой:

— Нет. Это касается твоего старшего брата…

Равсар недоумевающе приподнял бровь:

— Беглара?

Вместо ответа Коэлин пододвинул к нему мешок. И тяжело вздохнул.

Равсар сдвинул брови к переносице, поиграл желваками и небрежно потянул мешок к себе:

— Ну, и что тут у тебя?

Взмах выхваченным из ножен ножом — и тесьма, стягивавшая горловину, полетела на столешницу. Еще один взмах — и к ней присоединилась та, что стягивала мех с медом, спрятанный внутри…

«Быстр…» — мысленно усмехнулся Коэлин. И вгляделся в лицо горца, чтобы не упустить ни одной его эмоции…

Взгляд в мех, до верху залитый медом — и лицо Армика залила мертвенная бледность. А мгновение спустя в горло Коэлина уткнулось лезвие короткого меча:

— Кто его убил?! Говори!!!

— Если хочешь услышать ответ — убери меч… — прохрипел принц. И, увидев, как задрожала рука Дзагая, криво усмехнулся: — Стал бы я приносить тебе голову твоего брата, если бы сам взял его кровь?

Видимо, последний довод оказался убедительным, так как меч тут же вернулся в ножны:

— Кто? Говори!!!

— Иарус Рендарр по прозвищу Молниеносный!

— Ваш вождь? — удивился горец. — Зачем?

— Империи нужны деньги. Войну с Элиреей Иарус проиграл. С Морийором — тоже. Где он может их взять? Правильно, на севере…

Армик был тупым. Но не совсем: он слегка подумал и смог продолжить недосказанную мысль:

— Беглар был великим воином и великим вождем. Значит, его надо было убрать со своего пути…

— Ты мудр, равсар… — кивнул принц. — И брат твой был мудр. Только ему не повезло… В общем, как говорит король Иарус, «войны начинаются задолго до того, как солдаты выходят из казарм…»

Горец скрипнул зубами, еще раз заглянул в мех с головой брата и хмуро поинтересовался:

— Откуда у тебя его голова?

— Я служу… служил во дворце. Мне… кхе-кхе… приказали бросить ее в телегу падальщика. Чтобы он отвез ее в Навье урочище. На свалку…

— Голову моего брата? На свалку? — эхом отозвался воин и сжал зубы так, что они начали крошиться. Коротенькая пауза — и он гневно переспросил: — Голову моего брата — и на свалку? А где тело?

Коэлин пожал плечами:

— Где тело — не знаю… А насчет головы… Для Иаруса твой брат был помехой, поэтому король сначала отправил его на смерть, а потом распорядился его головой. И что тут странного?

— Он уже труп!!!

— Да? А мне показалось, что он пока еще живет и здравствует… — прохрипел Коэлин. Стараясь, чтобы в его голосе прозвучала не издевка, а горечь: — И если мы не объединим усилия, то он будет жить и здравствовать еще очень много лет…

— Я его убью… — прошипел равсар, не обратив никакого внимания на вторую часть фразы.

— Ты попытаешься его убить. И… кхе-кхе… умрешь сам! Потом попытается кто-то еще — и тоже умрет. Так же, как десятки людей, которых он смел со своего пути…

Армик Дзагай, начав что-то соображать, подался вперед и навалился грудью на стол:

— Кто ты такой? Почему ты прячешь лицо? Зачем ты меня искал?

— Я — сын одного из тех людей, о которых только что говорил… Мой отец… — принц с хрустом сжал пальцы, — Моего отца Иарус сгноил в Кошмаре четыре года назад… Тебя я искал, чтобы отомстить… А лицо… лицо я прячу вот поэтому…

Сдернув с головы капюшон, Коэлин повернулся к свету свечи, и, краем глаза увидев, как отшатнулся горец, криво усмехнулся:

— Изумрудная лихорадка. Первый месяц. Мне осталось еще два…

— Больше…

— Два. Среди людей — только два… А когда эти пятна станут с ноготь большого пальца, я стану заразным…

— Теперь ясно… — кивнул горец. — Потому-то ты и сказал, что служил…

Коэлин горько вздохнул и уставился в пол:

— Да… Я скрывал свою болезнь… Но недостаточно хорошо… Эх… А ведь я пробивался наверх целых четыре года!!! А теперь, когда до НЕГО остался всего один шаг, я… заболел… И… не сумел подарить ему даже такую смерть…