Спасти диплом, угнать дракона - Надежда Мамаева

Я все же не выдержала и рассмеялась. Но что самое удивительное — мне действительно понравилось так заниматься экономикой. Теперь я не просто знала различия между тендером (это когда к Алекс заваливаются алхимики всем кагалом и каждый озвучивает цену за свои зелья и сроки их изготовления) и распродажей (когда, перебрав в кабаке рома, роняешь голову, а проспавшись, понимаешь, что из живых в заведении осталась ты одна)… Вир объяснял долго и вдохновенно. Часы пробили уже семь, когда он произнес:

— Осталось последнее определение.

— Какое? — удивилась я.

Казалось, мы разобрали все, даже то, что специалисты по теории имперской экономики не изучают.

— Дегустации.

— Я предложу Алекс попробовать мой яд? — Я хитро приподняла бровь.

— Угу, — согласился Вир. — А если товар непродовольственный, то…

Он резко наклонился ко мне, и его губы коснулись моих. Невесомо, осторожно, лаская. Этот мимолетный поцелуй-прикосновение заставил меня вспыхнуть. А тот, кто подарил мне искру, тут же отстранился.

— Производитель демонстрирует образец, — улыбаясь, заявил альв.

Провокатор! Но в эту игру мог играть не только Вир. У меня возникла шальная мысль. А что, если альв действительно един в двух лицах и Вир — просто сдержанная маска? Даже его поцелуи — он словно контролирует себя. Порою с трудом, но все же…

— Я не успела рассмотреть демонстрационный образец, — заявила я и сама потянулась к альву.

Сняла с него очки, положила их на парту. Цель у меня была одна-единственная: сделать так, чтобы Вир перестал сдерживаться. Почувствовать, какой он настоящий, не контролирующий своих эмоций. Я хотела это узнать и боялась одновременно. Боялась того, что поцелуй станет похожим на тот, в кровати Варлока.

Губы впечатались в губы горячо, дико, отчаянно. Вир в первый миг удивился. А я… Я целовала, про себя моля его ответить. Ответить без осторожности и сдержанности. Но вместо этого Вир со стоном, борясь с самим собой, отстранился:

— Нари, не стоит, ты сводишь меня с ума.

— Ты не выглядишь ненормальным. — Я хватала ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег.

— Провокаторша! — с какой-то мучительной яростью выдохнул альв. — Я тоже не из стали.

Его рот впился в мой. Язык альва вторгался, клеймил, беря в рабство мои мысли, даря наслаждение. Я горела. Не свечой. Пожаром. Плавилась в его объятиях, превращаясь в пепел и снова воскресая.

Одна его рука оказалась на моем затылке, пальцы, ласкавшие кожу, медленно сжали волосы, оттянув их назад, заставляя чуть откинуть голову. Поцелуи Вира начали спускаться ниже: подбородок, шея, впадинка меж ключиц, где моя тонкая розовая кожа оказалась удивительно чувствительной.

Вторая рука альва между тем скользнула на грудь. Две дюжины мелких пуговичек, на застегивание которых я убила больше четверти часа, под ловкими пальцами Вира сдались меньше чем за минуту. Я почувствовала его чуть шершавые пальцы на своей груди. Они дотронулись до затвердевших полушарий. А потом там же оказались и губы альва. Он чуть прикусил напряженный сосок, из моего горла сам собой вырвался глухой стон.

Руки Вира переместились ниже. Я ощутила, как меня подхватили под бедра. В следующую секунду я оказалась у него на коленях. А его губы — вновь на моих губах.

Я тонула. В его прикосновениях, поцелуях, своих ощущениях. В моих жилах сейчас бежали неразбавленный адреналин и желание. Сердце с силой билось о грудную клетку, а единственное слово, которое хотелось произносить, — его имя.

— Ви-и-ир, — протяжно выдохнула я, выгибаясь от очередной его ласки.

Альв вздрогнул от этого тихого стона и будто сорвался. Больше не было и намека на мягкость и нежность. Ураган яростный, жесткий, на грани жестокости. Меня целовали бешено, так, что я не помнила себя. Лишь его.

— Нари… — хрипло выдохнул альв.

Одурманенная его ласками, губами, прикосновениями, его запахом и нашим общим желанием, я даже не поняла, почувствовала: если не скажу «нет» сейчас, то дальше Вир просто не сможет остановиться. Или я не смогу. Но дело даже не в этом, а в том, что я хотела продолжения. Хотела его губ, рук. Всего его. Так же, как тогда, когда Варлок держал меня в своих объятиях и мы парили над городом.

Хотела узнать, похож ли поцелуй Вира, настоящего Вира, который не сдерживается, на поцелуй Варлока? Что ж, узнала. Да, похож. Но отчасти.

Но вот то, что абсолютно идентично, — это моя реакция, то, как отзывалось мое тело на их губы и ласки. Точнее, его губы и его ласки.

От осознания последнего я вздрогнула и резко открыла глаза. Отстранилась, словно очнувшись от наваждения, уперлась руками в грудь Вира.

Сердце выстукивало дикий, рваный, как музыка на тамтамах первобытных племен, ритм.

Меня словно штормовой волной смело с коленей альва. Я лихорадочно запахнула вырез платья, готовая рвануть прочь из аудитории.

— Нари. — Вир смотрел на меня. Его зрачки были расширены, заполнив чернотой радужку глаз. Сильная жилистая рука схватила мое запястье. — Постой! Ты куда?

В этой короткой фразе переплелись воедино непонимание, отчаяние, ярость и еще что-то, чему я не могла дать точного определения. Что-то идущее из самой глубины души Вира.

Мы смотрели в глаза друг другу. Пристально.

Страх. Отчаяние. Вот что я испытывала. Я боялась не Вира. Себя. Понимая, что, кажется, попала.

Вырвав руку, схватила сумку и выбежала из аудитории. Коридор. Поворот. Еще один поворот. Лестница. Чулан с открытой дверью… В нем-то я и привела в порядок платье. Жаль, не мысли. Последние никак не хотели занять положенные им места и шествовать в голове чинным строем. Метались, как переполошившиеся погорельцы.

Думай, Нари, думай. Не пори горячку. Вир — это Варлок? Да, они в чем-то похожи. Ну, кроме того, что оба альвы. Одинаково целуются? Похоже, но не совсем. Может, мужчины, охваченные желанием, вообще очень похожи? Опыта-то в этом деле у меня, как у учебника теории магического права: если и имеется, то только книжный, философский и практикой не подкрепленный. Зато у Алекс…

Домыслить я не успела. Дверь чулана распахнулась. Вир нашел меня. Догнал. И сейчас стоял на пороге злой и решительный.

— Нари, демон возьми, объясни мне, что случилось? Что я сделал не так? Почему ты сбежала?

— Я испугалась, — ответила я. Порою стоит быть честным если не с другими, то хотя бы с самой собой.

— Я же тебя просто поцеловал.

— Поцеловал? Проклятие! Да так не целуются, так невинности лишают.

Я вспомнила свое состояние, когда была готова на все в его руках. А он «просто поцеловал»?! Страх стремительно уступал место злости.

Но Вир понял мои слова по-своему:

— Ты думала, что я воспользуюсь ситуацией? Тобой? Нари, за мной много грехов, но я не насильник, — отчеканил он холодно и зло. И его интонация никак не вязалась со взглядом, в котором бушевал шторм.