Башня Ярости. Книга 1. Чёрные маки - Вера Камша

– Стража! – довольно-таки громко крикнул король, но ответа не последовало, а потом внизу раздались шаги, тяжелые и уверенные. Тартю показалось, что он умрет прямо сейчас, не сходя с этого места; он бестолково подскочил к спящему циалианцу, затем отпрыгнул к противоположной стене и наконец решил укрыться в спальне, но та оказалась заперта изнутри. Ничего не соображая (тот, кто пробрался внутрь, мог быть и врагом!), Пьер начал колотить в дверь кулаками и ногами. Шаги приближались. Чужак шел неспешно, но не таясь. Словно у себя дома. Пьер закричал еще раз. Ничего, только страшные шаги. Ближе, ближе…

Ноги Тартю приросли к полу, по хребту тек холодный пот, сердце провалилось вниз, у него даже не хватило сил закрыть глаза, и он видел, как в глубине ярко освещенной анфилады появились две фигуры в доспехах. Рыцари шли спокойно и устало, и Пьер вдруг понял, КТО это. Король жив, король вернулся, нужно бежать, но ноги не слушались. Упасть на колени? Умолять о прощении? Александр простит, он такой, но слова застряли в горле, удалось выдавить лишь какое-то жалкое хрюканье, а Тагэре, не глядя, прошел мимо. Мелькнул четкий профиль, спутанные темные волосы, синий плащ. Александру не было дела до сжавшегося в комок сына Анжелики Фарбье, но маркиз Гаэтано остановился.

Взгляд зеленовато-золотистых глаз, казалось, прожигал насквозь. В мирийце не осталось и следа прежней дурашливости, он стал старше, жестче и сильнее. Будь Кэрна вне себя от ярости, и то Пьеру не было бы так жутко. Так боги разговаривают с букашками, желая соблюсти какие-то одним им ведомые законы.

– Тебе нечего делать на троне, Пьер Тартю. Арция не для тебя. Уходи, пока не поздно. Если ты наденешь краденую корону, то кончишь плохо. Это я тебе обещаю. Слово Кэрны.

Не дожидаясь ответа, Рафаэль повернулся и пошел за своим королем.

Шаги стали удаляться, Пьер понял, что рыцари прошли к лестнице Анхеля и поднимаются наверх.

Эстель Оскора

То, что я затеяла, было величайшей глупостью. От Эстель Оскоры в Тарре ожидали злодейств, а я расчувствовалась, как последняя идиотка… Мало мне прошлых ошибок, я опять взялась за старое. Да какое мне дело до того, что на душе у свалившегося мне на голову горбуна? Мало ли что он наговорил приютившей его лесной ведьме, я-то тут при чем?! Я сама по себе, и у меня свои заботы. Нам с Эрасти предстоит ни много ни мало спасти этот спятивший мир от гибели, а может быть, и не только его.

Александр Тагэре нам нужен, это так. Раз против него играют циалианки, он наш союзник; вылечить его, помочь вернуть корону – это да, это необходимо. Хотя бы для того, чтобы заставить эту бледную погань сделать ответный ход, но подарочки ко дню рождения? Я уже подарила арцийцу жизнь – другое дело, что она больше нужна нам, чем ему. Нет, сын Шарля не сдастся, не опустит оружие, сделает то, что должен, но ему плохо, и даже не потому, что он проиграл битву. Он устал, изверился, потерял многих, кого любил, не находит себе места из-за страха за детей и какого-то Рафаэля. А я, дура, идиотка несчастная, сентиментальное чудовище, хочу, чтоб этот человек был счастлив. Хочу, и все тут!

И еще эта безмозглая дрянь, которая его бросила! Хотела бы я на нее посмотреть, на нее и на ее прекрасного рыцаря! Наверняка какая-нибудь курица и смазливый, спесивый болван с голубыми глазками и губками бантиком. Ненавижу!

Я взглянула на арцийского короля. Спит, ну и славно, до рассвета времени хватит, заодно вспомню то, чему меня учил Астени. Осень, говорите? А у нас весна будет, и кошка не ходи! Задуманная мной выходка отливала всеми оттенками глупости и была никому не нужна, но я от своей затеи не отказалась бы ни за какие сокровища, хотя сокровища мне были без надобности. Пусть на них драконы сидят, как куры на яйцах, они без этой пошлятины никуда, а мои сокровища – это моя свобода. И еще моя память, моя любовь и мои друзья. Все остальное ничего не стоит, никому не нужно и всегда в избытке.

Рене меня бы понял, а Роман с Эрасти еще бы и помогли. Но я и сама справлюсь, должна справиться. Я сильна, я дочь Тарры, при мне талисман Астени – значит, цветы у нас будут, а Александр пусть гадает, как такое вышло. Ему полезно.

Я шла по болотам, вслушиваясь в затихающее, предзимнее бормотание растений и стараясь услышать нужный мне голосок. С непривычки это было трудно, но ужасно приятно, куда приятнее, чем убивать. Магия жизни, простая и незамутненная, как же она меня тянула. Как бы я хотела заняться именно ей, но путь Хозяйки, Хранительницы мне заказан, потому что я должна сделать то, что за меня не сделает никто. Но поразвлечься-то я могу? Поиграть в эльфийку? Нигде не сказано, что Эстель Оскора не может между убийствами вырастить пару цветочков…

Всяческой травы здесь было море разливанное – трехцветные фиалки, белые, нежные звездчатки, голубые и лиловые печеночницы (хотела бы я знать, какой осел так их обозвал), прорва разных колокольчиков, ландыши, лягушатники, ятрышники, рябчики, или как там они называются… Пройдя через десятки чужих миров, я частенько путала названия. Травы, деревья, зверье везде называли по-разному, хотя они чаще всего были одинаковыми. Те же кошки… Я их встречала везде, и везде они вертели своими хозяевами как хотели. Правда, иногда кошек ненавидели – особенно мужчины, которым не везло с женщинами, – но на общем процветании кошачьего племени сие никак не сказывалось, хоть и приносило несчастье, а то и смерть некоторым его представителям.

Сандер, впрочем, против кошек ничего не имел, и меня это устраивало. Конечно, будь моя воля, я бы предпочла рысь, но сейчас это излишняя роскошь, а вот ищу я, похоже, впустую. Что ж, прости меня, Тарра, но я своего все равно добьюсь!

Некогда в Арции имелась Академия, и тамошние ученые с полным основанием утверждали, что у коровы не может родиться жеребенок, а на ветке яблони вырасти слива. По-своему они были правы, но мне были нужны нарциссы, которые в здешних краях не росли. И мне некогда было за ними тащиться за тридевять земель, а посему я остановилась на гусином луке, который был того же роду-племени, хоть и отличался от королевского цветка, как кошка от тигра.

Я достала кинжал Астени и уколола себе руку. Пролить мою кровь трудно, но я могла распоряжаться ею, как хотела. Этой капли хватило бы, чтобы сжечь какой-нибудь городок или прикончить небольшую армию, а я пустила ее на цветочки. В конце концов, это моя кровь, что хочу, то и делаю. Кстати, превратить человека в жабу или свинью намного проще, чем одно растение в другое. Растение легко убить, разбудить, заставить расти или цвести, но вот переделать… Эти зеленые создания такие упрямцы. Капелька крови в темноте начала светиться алым, раздуваясь в прозрачную алую сферу. Магия крови всегда завораживает… Любопытно, Роман смог бы превратить лук в лилию другим способом? Наверняка бы смог. Эльфы уговорят зеленую братию на что угодно. Может, попробовать? Но Астени мне не объяснил, как это делается, а гадать некогда.

Алая сфера достигла нужного размера, оторвалась от руки и повисла в воздухе, ожидая приказаний. Я произнесла нужное Слово, и светящийся шар опустился на землю. Сквозь прозрачные стенки я видела, что там происходит. Сначала исчезла, словно бы растаяла, и так почти полностью засохшая трава, затем из черной земли появились острые росточки, и это было замечательно. Чего я только в своей жизни не вытворяла, но вот цветы пока не воспитывала.