Повесть эльфийских лет - Ксения Баштовая

Поплутав некоторое время по темным коридорам и тоннелям, молодой тролль оказался на улицах славного Алронда. В воздухе уже пахло весной, снег под ногами давно подтаял, превратившись в мерзкую слякоть, но с реки еще дул холодный ветер, порывы которого заставляли Владиара, успевшего переодеться в скромный костюм, ежиться от холода.

* * *

Первое, что увидела Франши Артаир, открыв дверь, была ярко-алая роза. Крупный бутон усыпали чудом удержавшиеся до вечера бусинки росы. И лишь приглядевшись, девушка поняла, что это не роса, а мелкие, не больше бисеринок, бриллианты…

– Это тебе, – мягко улыбнулся Владиар, протягивая цветок.

– Какая прелесть! – восхищенно ахнула она, принимая подарок.

Так, тут еще надо не забыть потрепетать ресницами и нацепить на лицо самую радостную улыбку.

– На прощанье.

Улыбка не понадобилась.

Франши и сама не поняла, как она смогла не вцепиться когтями в лицо этому самодовольному, надутому снобу.

– Что ты сказал? – Голос прошелестел подобно осеннему ветру.

– На прощанье, – снова повторил он. – Мы расстаемся.

А взгляд такой невинный, такой добрый, так и хочется расцарапать мерзавцу физиономию, чтобы заодно стереть с лица эту наглую ухмылочку!

Не успела. Сперва не решилась, а потом он сам развернулся и пошел вниз по улице, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. А Франши осталась стоять и смотреть ему вслед.

Первым порывом было кинуть эту несчастную розу под ноги, выкрикнуть принцу в спину обидные слова… Но жадность взяла свое. Ближайшие полчаса, закрыв дверь за ушедшим Владиаром, девушка потратила на то, чтобы отковырять с листков все бриллианты. Все, до последнего. А уже после этого она дала волю своему гневу.

…Франши Артаир было двадцать семь. Мать она не помнила, та умерла, едва девочке исполнилось несколько месяцев от роду. А вот отец… Тонкий любитель музыки, находившийся на службе у знатного дворянина, он баловал дочку как только можно.

Нет, конечно, «баловал» – слишком громко сказано. Вернее будет так: после смерти юной белошвейки Лиммы Саирт, матери Франши, музыкант открыл счет в гномьем банке и нанял сперва кормилицу, а потом и няньку для дочери. Отчисления с этого счета, раз в месяц поступавшие воспитательнице, позволяли содержать девочку на полном пансионе, так что отказа она не знала ни в чем. Сам же отец Франши, менестрель на службе у герцога Корелийского, появлялся у нее в гостях в лучшем случае раз в месяц, но эти встречи девочка запомнила навсегда. В эти дни она получала все что угодно и даже еще больше. Ей достаточно было просто захотеть, и подарок тут же был у нее…

А после Ночи Алого Платка многое изменилось. Щедрый и добрый герцог погиб, его милая старушка-мать, которую Франши видела пару раз, был растерзана взбесившейся толпой, сам музыкант, не перенеся тех страшных событий, за несколько дней скончался в нервной горячке… Нет, счет в гномьем банке остался, а потому девочка не умерла с голоду, ее также продолжали воспитывать, обучать… Но исчезло то ожидание и ощущение праздника… Что-то изменилось в самой Франши.

К восемнадцати годам, когда юная пансионерка вступила в наследство и получила право самой распоряжаться всем тем, что осталось на счету, она поняла: долго это продолжаться не может. Деньги испарялись, как вода в жаркий день, а жить ведь на что-то надо. И девица не придумала ничего лучше, кроме как найти себе богатого воздыхателя. А лучше двоих.

За прошедшие десять лет ей удалось осуществить свой план. И даже перевыполнить его. Этих самых «богатых воздыхателей» было целых трое – последний, Владиар, появился всего год назад. И сейчас он уходил. Да как он вообще посмел! Бросить ее! Ее! Сама Франши неоднократно рвала надоевшие связи, но предположить, что кто-то поступит так же с ней, она не могла. А потому решила отомстить. Осталось только решить как.

Яд или проклятия – это, конечно, самый просто вариант. Но проблема в том, что зазнавшийся тролль так и не узнает, откуда пришел подарочек. Не узнает и не испытает перед смертью всего того отчаяния, что сейчас чувствовала Франши. Чувствовала, надо сказать, не от того, что разбили ее сердце, ибо она не была влюблена, а от того, что из ее ручек ускользает такой огромный кошелек…

Остается холодное железо. А еще надо найти того, кто согласится выполнить такое необычное поручение.

Искать по всяческим злачным заведениям госпожа Артаир не собиралась. Во-первых, там небезопасно, еще сама в какую-нибудь историю попадешь. А во-вторых, неизвестно, сколько криминальное дно Алронда запросит за свои услуги. А тратиться Франши не любила. Значит, надо найти что-то другое.

И что-то другое само пришло в руки. Пришло, постучав в дверь, и ласково мурлыкнуло:

– Привет, солнышко, не ждала? – когда хозяйка эту самую дверь отворила.

Франши к тому моменту уже ссыпала бриллиантики в небольшой мешочек из бархата и выкинула ненужную розу, а потому могла себе позволить изобразить на лице радость и со счастливым визгом кинуться на шею визитеру:

– Рихар! Я так рада тебя видеть!

Никаких иллюзий относительно своей возлюбленной глава гильдии убийц не питал. Он прекрасно понимал, что молодой красивой девушке хочется иметь все и сразу, а сам он дарить ей звезд с неба не собирался. Так же как и не собирался рассказывать, чем занимается. А потому квартерон был весьма удивлен, когда примерно минут через двадцать с момента прихода его упорно начали расспрашивать об одном и том же.

– Рихар, – сладко протянула девушка, скользнув пальцем по груди темного эльфа, – а ты… умеешь фехтовать?

– Ну… – задумался мужчина. – Немножко, совсем чуть-чуть…

– Немножко – это как? – не отставала назойливая девица.

Тема разговора Рихару совершенно не нравилась.

– Не особо хорошо.

– Ну а все-таки?

Он задумался, а потом честно признался:

– Знаю, с какой стороны держать, чтобы не порезаться.

– И все?! – возмутилась Фрашин.

– Ага, – тоскливо вздохнул квартерон, скользнув губами по ее щеке. – А что ты хотела? Я же не дворянин, а владеть мечом, по императорским эдиктам, позволено только благородным.

Девушка оттолкнула эльфа и грозно нахмурилась:

– И что с того? Эдикты изданы после Ночи Алого Платка. А ты родился намного раньше. Что, никогда не стремился научиться?

– А зачем мне это? С моей-то профессией? – попытался улизнуть от прямого ответа темный эльф, но, наоборот, только сильнее заинтересовал свою возлюбленную.

– Кстати, а кто ты? Чем зарабатываешь? Я ведь даже толком этого не знаю.

Вопрос застал Рихара врасплох.

– Я… Торговец! Да, торговец! – обрадовался он.

– Ты состоишь в купеческой гильдии?

– Нет, что ты! – Эльф все безнадежнее запутывался в паутине вранья.