Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

И словно в качестве иллюстрации моих слов под нами показалась карета, медленно ползущая по лужам в сторону Восточного квартала. Подъехав к неприметному строению с вывеской «Дом Чайхана», закутанный в плащ кучер остановил лошадь. Из кареты выбрался толстенький мужчина в форменном кителе и вручил открывшему дверь хозяину пакет.

— Стоп! — заорал куратор. — Он остановился! Это совершенно точно здесь! Обыскивайте всех, кто ехал в карете!

Выпрыгнув из капсулы, мы первым делом аккуратно обшарили самого толстяка и кучера, но ничего подозрительного не обнаружили.

— Смотрите в доме! — отчаянно крикнул куратор. — Он мог спрятаться на любом!

Кляня на чем свет стоит того, кто придумал цеплять жетоны на шею новорожденным, я кинулся внутрь. Тут же под ноги мне выкатилась кошка и принялась ластиться.

— Брысь! — шикнула на нее Вторая.

— Ты не любишь кошек? — удивился я.

— Терпеть не могу. У меня на них аллергия.

Подивившись такому редкому для полевого работника заболеванию, я все же отогнал киску (просьба дамы — закон) и начал методично обыскивать каждого, кто попадался мне на пути.

В этом славном и тихом на вид домике обитали весьма странные люди.

Начну со старичка, который молча сидел на скатанном ковре и медитировал с трубкой кальяна в зубах. Как только я коснулся его рукой, этот пожилой и спокойный на вид человек стал махать руками во все стороны и хихикать:

— Ой! Щекотно! Ой! Ой!

Спрашивается, как он мог ощущать мои прикосновения? Я уже впал в глубокую задумчивость (не становлюсь ли я от недосыпа и хронической усталости видимым), как в комнату вошла юная девица.

— Дедушка, снимите халат! — строго сказала она.

Старичок послушно выполнил указание и моментально перестал дергаться. Я взглянул сквозь верхний слой халата и вздрогнул: мама моя! Кого там только не было! Целая вселенная насекомых!

Девица же спокойно подхватила густонаселенный халат и утащила в другую комнату.

Оставив старичка в покое, я просигналил Второй, чтобы она не отставала, и ринулся за девушкой.

Красавица вплыла в свою девичью светелку и мирно уселась, скрестив ноги. Достав из шкатулки какое-то вышивание, она приступила к работе, тихо напевая себе под нос.

У меня начала чесаться левая рука. Заглядывая под столы и переворачивая ковры, я медленно двигался по комнате, периодически почесываясь и проклиная паразитов. В тот момент работа настолько меня поглотила, что я не сразу заметил опасность.

Визг Второй вырвал меня из глубокой задумчивости. На моей левой руке уже не было кончиков двух пальцев, а третий медленно исчезал прямо на моих глазах.

— Мантра! — всхлипнула напарница, дуя на мою поврежденную руку, словно мамаша на царапину нерадивому сыночку. — Она поет индийскую мантру!

Прямо перед моим носом проплыл широко открытый от ужаса «глаз».

Подпрыгнув, как горный козел, я выскочил наружу и принялся истерически трясти рукой. В наушнике мерно похрапывал убаюканный напевами куратор.

Естественно, в тот момент я физически не смог обратить внимания на вторую подъехавшую карету.

— Эй! Чайхан! Какой из кувшинов брать?

— Там написано, — выкрикнул из окна отец полоумного семейства.

— Мало ли что где написано, — хмыкнул кучер, жуя погасшую от дождя самокрутку. — На заборе вот тоже… А на самом деле дрова лежат.

Под этот бородатый анекдот двое флегматичных носильщиков спокойно погрузили в багажный отсек кувшин с надписью «Мыши» и укатили под ритмичный скрип несмазанных колес.

Немота в пальцах прошла и сразу же сменилась болью.

Мужественно стиснув зубы, я снова ринулся внутрь дома, но на пороге меня чуть не сбил с ног истеричный выкрик опомнившегося куратора:

— Стой! Жетон двигается в сторону Башни! Пятый! Пятый!

— Я ранен, — слабым голосом сказал я, потрясая в воздухе рукой.

— Это приказ! Есть такое слово — надо!

— Есть и множество других слов, — тихо прошипел я, косясь на напарницу. — Хотите, скажу?

— Пятый! Я тебя очень прошу. — В голосе куратора прямо-таки слышались горькие слезы. — Ты же не просто полевой работник! Ты же полевой работник четвертого ранга! Ну что тебе стоит, а?

— Пока это стоит мне пальцев на левой руке, — сурово отчеканил я.

— Ну пожалуйста! Вернешься с задания, отправлю в отпуск! — пообещал куратор.

В отпуск? Боль мгновенно отпустила. Я представил себе, как валяюсь на пляже где-нибудь на морском курорте со стаканом коктейля в забинтованной руке и загорелой Второй рядышком. Видимо, эти фривольные мыслишки отразились у меня на лице. Напарница нахмурилась:

— Чего это ты так маслено улыбаешься? Небось, всякие гадости представляешь?

Ну уж прямо и гадости! Представляю себе всякие приятности, о которых раньше времени ей знать необязательно.

— Лечу поврежденную конечность самовнушением, — мученически скривившись, простонал я. — Не отвлекай меня, у нас мало времени! Летим в Башню!

— Опять? — ахнула Вторая. — Мы же только что оттуда!

— Только что автоматика зафиксировала, что жетон движется в сторону Башни. Чертенок сбежал из-под вашего носа.

— Не понимаю, почему его отбраковали, — пробурчала напарница, прыгая в капсулу на место первого пилота. — У меня уже никаких сил нет, а он все скачет!

— Ты не перепутала кресла? — осведомился я.

— Тебе нельзя вести в таком состоянии! — отрезала она.

— Я не могу доверить тебе ключ, — сказал я строго. — Операция на грани срыва.

— И не надо! — Длинный красный ноготь напарницы воткнулся в замок с такой силой, что бедная старенькая капсула вздрогнула и взлетела не вертикально, как обычно, а по сложной спиральной траектории.

Ничуть не пострадавший от этой манипуляции ноготь плавно выскочил из щели замка.

— Так дашь ключ или падаем? — невинно улыбаясь, спросила Вторая.

Вместо ответа я поспешно бросил ключ ей на колени.

Чертовка, что еще скажешь!

Описав в воздухе круг, капсула рванула к Башне.