Компаньоны - Роберт Энтони Сальваторе

Выражение лица леди Авельер смягчилось, и, шагнув вперед, наставница провела рукой по густым каштановым волосам Кэтти-бри; с возрастом они еще порыжели и стали такими же, как в ее прошлой жизни. Кэтти-бри даже не вздрогнула от прикосновения удивительной женщины. В конце концов она начала доверять Авельер.

— Моя сила — знание, — пояснила леди Авельер — И с помощью этого знания, используя его, я получаю то, что хочу, без огненных взрывов и молний, понимаешь? Так принято у нас, в Анклаве Теней, в мире, где ты теперь живешь.

То, как Авельер объясняла все это, и в особенности ее тон показали Кэтти-бри, что речь идет не просто о ее пристрастии к взрывной магии. Леди Авельер — и титул этот подходил ей как нельзя лучше — была куда больше разочарована недостаточной благовоспитанностью ученицы и сознательным игнорированием ею светских правил приличия. В конце концов, Ковен частенько посещали высокопоставленные лица, и Рукия никогда не производила на них особого впечатления. Забавляла, возможно время от времени вызывая неодобрительные усмешки, но не впечатляла. Это было не то, к чему Рукия, или Кэтти- бри, стремилась и в чем преуспевала бы даже, в прошлой жизни.

Ей вспомнились первые встречи с Аластриэль из Серебристой Луны; действительно, леди Авельер чем-то напоминала ей Аластриэль. Кэтти-бри чувствовала себя настолько неловко, казалась себе такой незначительной рядом с той женщиной, которой, похоже, светские манеры давались исключительно легко, позволяя ей блистать в обществе.

И вновь Кэтти-бри подумала о Бреноре, и снова на душе у нее потеплело. Бренор мог пить эль с кем угодно, но поместите его в компанию джентльменов из, скажем, Глубоководья с бокалом хорошего вина, и... да, эту сцену не назовешь ни мирной, ни изысканной.

Комичной, возможно, но уж не изысканной — это точно.

— Ты находишь мое разочарование смешным? — поинтересовалась леди Авельер.

— Нет, госпожа, нет! — выпалила Кэтти-бри — разумеется, искренне. — Но только... вы такая красивая и такая грациозная. Вы плывете по бальным залам так же легко, как тени танцующих, и все головы поворачиваются вам вслед. Все женщины завидуют вам, и все мужчины хотят обладать вами.

Она сразу поняла, что своей лестью растопила всякий гнев, и хотя и использовала эти приятные слова, чтобы скрыть за ними свои воспоминания, но при этом не лгала.

— Но я совсем не похожа на лебедя, — продолжай она. — И быть может, мой выбор магии больше подходит именно мне — такой, какая я есть. Ваши внешность и изящество способствуют успешности тех заклинаний, про которые вы говорили, потому что мало кто в силах устоять перед вашими чарами даже и без всякой магии. Но, боюсь, мои... — Она умолкла и развела руками, словно предоставляя своей внешности говорить самой за себя. — Мои грация и обаяние будут лишь помехой для подобной приверженности магии принуждения.

Леди Авельер, подбоченившись, оглядела Кэтти-бри с головы до пят.

— Ну, ты немножко неуклюжа, и фигура у тебя мальчишеская, но ты еще только становишься женщиной. — Она взялась за рубашку Кэтти-бри и слегка присборила ее. — На самом деле я уверена, что, вступив в пору зрелой женственности, ты красиво округлишься. И ты вовсе не уродлива, хотя капельку, хм, рыжевата. И все же ты совершенно не похожа на тех страшилищ, что так часто встречаются среди твоих сородичей, — никто даже не заподозрит, что ты из бединов.

Кэтти-бри могла лишь улыбнуться в ответ на это предвзятое утверждение, поскольку, на ее взгляд Кавита была одной из красивейших женщин, каких она когда-либо видела в обеих своих жизнях: с гладкой коричневой кожей, невероятно густыми, длинными, блестящими волосами цвета воронова крыла и темными глазами, способными смутить любую душу своей бездонной глубиной.

— Благодарю вас, милостивая госпожа, — выговорила она и присела в вежливом реверансе.

— Ступай и поработай над более утонченный репертуаром, — велела леди Авельер. — Ни у кого из нашего ордена на протяжении уже многих лет не возникало необходимости в огненном шаре. Исходя из того, какое впечатляющее огнеопасное представление мне довелось увидеть, осмелюсь предположить, что ты уже достаточно преуспела в этой области на тот маловероятный случай, если подобная надобность у тебя вдруг возникнет.

— Да, госпожа. — Кэтти-бри собралась поклониться, но спохватилась и снова сделала реверанс, а затем побежала прочь, довольная, что инцидент исчерпан.

Однако она понимала, что это не последний ее неприятный разговор с леди Авельер, и от мысли о том, через что ей, возможно, придется пройти несколько лет спустя, когда придет время покинуть Анклав Теней и Ковен, у нее по спине пробежал холодок.

Глава 16. Пугающая слава

Год Темного цикла

(1478 по летоисчислению Долин)

Твердыня Фелбарр

Бренор с трудом поднял тяжелые веки и увидел размытые серые тени там, где до этого была лишь» нота. Постепенно, болезненно — из воздуха начали формироваться какие-то очертания, фигуры, подсвеченные неярким огнем очага, и два лица с широко открытыми глазами, низко склонившиеся над ним и напряженно всматривавшиеся в него.

Бренор разглядел старшего дворфа-мужчину и более молодую женщину в жреческих одеяниях, Имена «Парсон» и «Мандарина» вертелись в мозгу, не даваясь ему. Двое продолжали разглядывать его, и на их лицах удаление сменялось озабоченностью, а та, в конце концов, — облегчением и радостью.

— Хвала Морадину! — сказала женщина, наклонилась еще ниже и поцеловала юного Реджинальда Круглого Щита в щеку. — Я уж думала, мы тебя потеряем.

Другой дворф, соглашаясь, кивнул.

— А она при тебе с того момента, как ты упал, — объяснил он юноше, лежащему в полузабытьи на койке в твердыни Фелбарр. — Ни на шаг не отходит, вот как.

— Арр Арр всех нас спас тогда, можете не сомневаться, — заявила женщина. Да это была Мандарина Яркий Поплавок. — Что я была бы за жалкий и неблагодарный друг, покинь я его до конца лечения!

Другой, Парсон Глейв, снова кивнул:

— Да, но я уже подумал, что ты отправишься на встречу с отцом, мой юный друг.

— Бангором? — еле слышно прошептал сбитый с толку Бренор, с трудом разлепляя запекшиеся губы.

— Что-что? — переспросил Парсон Глейв, подавшись вперед.

Лишь теперь сознание Бренора начало возвращаться к настоящему. Он припомнил, как женщина-клирик звала его «Арр Арр», и сообразил наконец, что он больше не король Бренор, сын Бангора.

Во всяком случае —