Страж Раны - Андрей Валентинов

В корзине, рассчитанной на двоих, оказалось тесно. Кроме четверых беглецов, там было оружие, какие-то приборы и несколько вещевых мешков.

— Тэд, как вы умудрились притащить все это сюда? — поразился капитан, устраивая потерявшего последние силы Косухина возле борта — положить его было негде.

— Оу, я был похож на дромадера, — засмеялся Валюженич. — Но не мог же я бросить находки — Шарль не простил бы!

— Господа, — вмешалась Берг. — Степан раздет. У нас есть, что на него накинуть?

— Оу! — Тэд вынул из-под кучи мешков свою шубу, шапку и рукавицы. — Я похожу в обновке…

Косухин не сопротивлялся, покорно дал надеть на себя шубу, выпил полкружки спирта и тут же задремал. Между тем аэростат был уже высоко. Сильный ветер нес его в сторону от Шекар-Гомпа, и внизу было уже не разглядеть ничего, кроме неясных очертаний безмолвных гор. Монастырь остался где-то позади, словно его и не было, словно он был лишь страшным сном, из тех, что иногда снятся перед рассветом…

— О'кей! — Валюженич порылся в одном из мешков и достал две банки с яркими этикетками. — Мясо с бобами! Стива разбудим?

— Пусть спит, — покачал головой Арцеулов, — ему досталось… Наталья Федоровна, с вами все в порядке?

— В полном, — усмехнулась Берг. — Вернусь в Париж — устрою истерику сразу за все месяцы, и пусть Гастон приводит меня в чувство… Что со Степаном?

— По-моему, кости целы… — неуверенно начал капитан.

— Там, в храме, похоже, нас пытались отравить газами, — перебила девушка. — Помните — какие-то руки, чудища… Наверное, Косухин наглотался…

— Да… — Арцеулов не собирался разубеждать Наташу. В конце концов, версия о газах выглядела несколько более убедительно, чем легенды о царе ада Яме и его бесах. И тут Ростислав вспомнил странные слова того, кто назвал себя Анубисом.

— Тэд, — обратился он к американцу, который с аппетитом уничтожал свою долю консервов. — Кто такой Цаган Гэрту?

— Оу! Экзамен по мифологии? — откликнулся Валюженич, отправляя пустую банку за борт. — Это из мифа о Гэсэре. Цаган Гэрту — прозвище, а не имя. «Цаган Гэрту» — «Хан Белой Юрты». На самом деле его звали Гуркар, он весьма серьезно домогался невесты Гэсэра, некоей мадемуазель Другмо. История длинная, но кончилась для Цаган Гэрту печально.

— У него был сын? — Берг тоже вспомнила странный разговор в коридоре.

— Оу, не знаю. Наверно… Это ведь легенда!

Арцеулов спросил об Анубисе. Американец покачал головой:

— Предупреждаю, Ростислав, это последний вопрос на сегодня. Мечтаю на время забыть о богах, героях, ведьмах и вурдалаках… Анубис — древнеегипетский бог — человек с черной собачьей головой… Впрочем, в средневековье «Анубис» было именем одного из бесов. Встречается в ранних текстах о докторе Фаусте… А что?

Капитан переглянулся с девушкой. Та усмехнулась:

— Так назвал себя один из местных типов. Он обвинил Гэсэра в трусости…

— Он не оригинален. Гэсэр — не просто богатырь, он — трикстер. Колдовство, хитрость, ловля души врага… Гуркара он убил, превратившись в маленького мальчишку, чтобы проникнуть в замок… Господа, вижу, Шекар-Гомп подействовал на вас весьма серьезно. Проблемы вендетты потомков Цаган-Гэрту в данном случае интересуют меня лишь во вторую очередь…

— А что — в первую? — полюбопытствовала Берг.

— Ну… Хотя бы — куда мы летим, и чем все это кончится…

Арцеулов выглянул из корзины. Тьма сгустилась. Небо было покрыто низкими тучами, которые шли почти вровень с аэростатом. Стало сыро. Далекая земля почти сгинула, скрывшись в серой дымке…

— Нас несет на юго-восток, — заметила Наташа. — Точнее, на юго-юго-восток. Высота нормальная, так что в горы не врежемся…

— Юго-восток… — Валюженич задумался. — Значит, мы оставляем океан справа и попадаем прямиком в Индию?

— Ну, не прямиком. Если ветер не изменится, мы пройдем как раз над западным Непалом.

Валюженич опасливо поглядел в черную пропасть, над которой неслышно несся аэростат, и слегка поежился.

— Насколько я помню, этой штуковиной невозможно управлять. Остается положиться на Мистера Творца…

— Есть гайдроп, — пожала плечами Берг. — Мы всегда сможем снизиться. А вообще-то, помощь Того, Кого вы упомянули, была бы к месту…

Степа проснулся от холода. Он вздрогнул, разлепил глаза и недоуменно огляделся. Рядом, положив голову ему на плечо, спала Наташа. Чуть дальше, приваленный какими-то мешками, дремал белый гад Арцеулов, Тэд стоял спиной, разглядывая нечто, известное лишь ему одному, в большой черный бинокль.

— Бр-р-р… — Косухин осторожно, чтобы не задеть Наташу, потянулся, сразу же почувствовав ноющую боль во всем теле. — Где это мы, чердынь-калуга?

— Оу, гуд монин, Стив! — американец опустил бинокль и весело улыбнулся. — Хау д'ю ду?

И тут Степа вспомнил… Монастырь, Анубис в черной маске, наглая усмешка Гонжабова, красно-фиолетовое пламя в черноте храма…

Наташа открыла глаза и покачала головой:

— Ну и вид у вас, Косухин! Впрочем, у меня, наверное, не лучше… Гуд монин, Тэд!

Степа был несколько смущен, но затем рассудил, что вид у него действительно не из самых удачных. Он приподнялся и поглядел вниз: