Монах - Евгений Щепетнов

Лошадь пошла крупной рысью, Андрей трясся в седле и думал, что предпочел бы такому средству передвижения или свои ноги, или хороший джип…

Всадники вынырнули из низины, и передовой резко натянул поводья, вздыбив лошадь и вытянув руку назад. Отряд замер в ожидании следующего приказа командира. Тот внимательно осмотрел Андрея, усмехнулся, видя его не очень твердую посадку, выдающую человека, не привыкшего к седлу, и сказал:

— Как я понимаю, ты и есть тот, кого мы ищем. Эй, солдат, это он убил брата графа?

— Он, он, — подтвердил кто-то из всадников.

Командир удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Ничего личного, но я должен или доставить тебя на суд графа, или же убить на месте. Если ты спокойно поедешь с нами, то мы избежим излишнего кровопролития и лишней работы. Что ты выбираешь?

Андрей оценивающе осмотрел всадников, их командира и отметил для себя, что эти вояки были классом выше, чем охрана на таможне. Профессионалы, уверенно держащиеся в седле и поигрывающие оружием, в основном худощавые, похожие и на него, и друг на друга люди, с волчьими взглядами, скупыми, точными движениями, умеющие и драться, и спокойно принять свою смерть, — настоящие наемники, солдаты удачи.

Их было тридцать четыре человека, в добротной, но не новой одежде, увешанные всевозможным оружием и уверенные в своей силе.

Ему подумалось — подействует ли на них проклятие, которым он уложил сатанистов? Допустим, подействует, поубивает он всех — а смысл какой? Он не знал — может, они и заслужили смерть, но это Андрею было неизвестно, а потому вправе ли он лишать их жизни без суда и следствия, даже такого усеченного, в лице оборотня, судьи и палача? А если поехать с ними? Это же гарантированная смерть!

«Да лишь бы башку не отрубили да ноги — а так я убегу, если что. Может, поехать с ними?»

Молчание затянулось, и капитан наемников нетерпеливо спросил:

— Ну что решил? Сдаешься или собираешься погибнуть с честью? — При этом он усмехнулся, как бы давая понять, что погибнуть всегда можно успеть, пока живой — надеешься.

— Можно мне с тобой поговорить без свидетелей? Потом я приму решение. Обещаю, что никакого подвоха не будет, я не нападу на тебя и не возьму в заложники. — Андрей пристально посмотрел в глаза наемнику, человеку чуть моложе его, с жестким лицом профессионального военного.

— Хорошо, — спокойно согласился тот, — отъедем.

Они отъехали метров на двадцать в сторону, и наемник спросил:

— Ну что хочешь мне сказать? Есть какое-то предложение или пожелание?

— Скажи, что ожидает меня у графа? Какой суд? Ты знаешь его, я его не знаю — так что там за суд такой? И в чем меня вообще обвиняют? Я не совершал ничего незаконного и не замышлял ничего против графа, так почему он выслал целый отряд, чтобы меня захватить?

— Ты убил его брата. И он обязательно тебя достанет. Не сейчас, так потом. Конечно, этот брат доставлял ему беспокойство, но это был его брат, и, убив Карнака, ты поставил графа в неудобное положение — унизил его, принизил его власть. Зная графа, я думаю, что он попытается соблюсти видимость справедливости — например, соберут свидетелей, опросят их, и он объявит, что ты невиновен, но тут же тебя вызовет кто-нибудь из окружения графа, и ты будешь вынужден драться, пока не победишь или не проиграешь. Победишь — тебя вызовет еще кто-то. И так до бесконечности, пока ты не умрешь.

— А если я откажусь драться? — усмехнулся Андрей. — Ведь это же нечестно, всем понятно.

— Понятно, да. И что? Что это меняет? Формальности соблюдены. А если ты откажешься ответить на вызов, тебя побьют палками до полусмерти и голым выгонят за пределы земли графа. Будут гнать кнутом, пока ты не упадешь замертво или не покинешь пределы графства. Как трусливого пса будут бить. Вот примерно так. Честно говоря, шансов у тебя никаких — если ты вступишь в бой, возможно, я потеряю нескольких людей, да, но остальные задавят тебя массой и все равно доставят к графу, только ты будешь еще избит и ранен. Я с тобой разговариваю только потому, что мне дорог каждый боец, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из них погиб, они прошли со мной через многие сражения, эти люди мне дороги. Но если придется — я выполню приказ, это моя работа. Бежать тоже не советую — у нас самые быстрые кони в графстве и хорошие следопыты. Ну что, твою саблю? — Наемник протянул руку к Андрею и замер в ожидании.

— Дай мне немного времени для размышления, хорошо? Даю слово, что я никуда не убегу, можешь даже рядом сесть — я слезу с коня. Мне надо подумать. — Андрей спешился, взял коня в повод и сел на большой придорожный камень, нагретый дневным солнцем. — Прежде чем солнце сдвинется на два пальца, я дам тебе ответ.

Наемник кивнул и тоже спешился. Усевшись на траву немного поодаль и сорвав пожухлую травинку, стал ковыряться в зубах, беспечно озирая небо, лес, холмы и пролетающих птичек.

«Его спокойствию можно только позавидовать, — усмехнулся про себя Андрей, — а мне-то что делать? Если я обернусь в Зверя, то уйду от них, но пойдут слухи, которые могут повредить мне и Федору с Аленой — друзья оборотня, может, сами оборотни? Интересно, как к такому факту, как оборотень, относятся исчадия? Если я нападу на солдат… их очень много, и мне придется всех убить… оставим в стороне моральный аспект, само собой, если я хочу жить, я должен их убить. Всех до единого. Но тут еще вопрос — а смогу ли? Колдовство, которым я убил сатанистов… А может, оно и не действует больше? Кикимору-то я им замочить не сумел, а что греха таить — я на него рассчитывал, на это колдовство, но оно не сработало. Это чудо и патологическое везение, что я выжил. Я, рассчитывая на колдовство, нападу на них, крикну: „Умрите!“, а они посмеются и подымут меня на копья… а копья у них соответствующие, вон какие здоровенные… и отрубят мою глупую башку, поняв, что я оборотень. Итак, что я имею дальше — еду с наемниками, попадаю к неизвестному графу, он вершит свой дурацкий суд… и дальше? А вот дальше можно будет посмотреть, как быть. Я смогу убить столько дуэльных противников, сколько ему и не снилось. Интересно, что он будет делать после двадцатого трупа? Вариант второй — он не собирается предоставлять мне право драться на дуэли, а вульгарно повесит меня, вполне возможно. И в этом случае у меня есть возможность сбежать — лишь бы не попытался голову отрубить, вот тогда уже мне надо будет крошить их всех подряд… Конечно, я пытаюсь быть святым, но отнюдь не мучеником! Итак — сдаюсь!»

— Капитан, я сдаюсь. Надеюсь, вы обойдетесь со мной как с пленным, а не как с каким-нибудь преступником.

— Между нами говоря, я не в восторге от затеи графа, — пожал плечами наемник. — Я знаю, как все было, видело это много народу — чего тебя судить? Проще было бы послать убийцу и грохнуть тебя из кустов арбалетной стрелой! Чего такие горы несуразностей воротить? Эти высокородные стараются из любой простейшей задачи сделать огромную проблему. Скучно, вероятно, вот и чудит.

— А ему сколько лет? — поинтересовался Андрей. — Молодой или старый?