Черное солнце - Валерий Большаков

20 декабря, 16 часов 45 минут.

АЗО, Порт-Эймери.

Танк проносился по-над ледником Эймери, не замечая застругов и трещин. Потом вернулся на шоссе. На перекрёстке, там, где от трассы отходила дорога к станции Дейвис, «Дракона» занесло на повороте. Илья сбавил обороты, танк чуть «присел», заколотил провисшими траками по снежным горкам, обретая сцепление, и вышел из заноса, помчался далее по восточному берегу залива Прюдс — Берегу Ингрид Кристенсен.

Сихали было муторно. Получив двойной удар — увидав смерть Рыжего, прознав об опасности, грозившей Наташе и Марине, — он устоял, не сдался. «Настоящий боец, — говаривал Станислас Боровиц, — не тот, кто марширует от победы к победе, а тот, кто держит удар. Отметелили тебя, изваляли в пыли, пустили кровь? А ты встань, утри сопли — и бей!»

Выходит, я — настоящий, — подумал Тимофей и усмехнулся криво. Господи, до чего ж тошно… Стан, Борька Сегаль, Рыжий. Скольких ещё он потеряет, прежде чем побьёт своих врагов?..

— Глянь на экран-карте, — подал голос Купри, — где там этот долбаный «Ришелье» стоит?

Браун кивнул и включил экран-карту навигатора. Дал увеличение. Ещё. Вот он! Авианосец, названный в честь кардинала, стоял у самого ледяного барьера. Припай, подавленный военным ледоколом, разошёлся льдинами — похоже было на битые тарелки, осколки которых усеяли чёрную скатерть.

Комиссар засопел над левым плечом Тимофея.

— Вон они, космоатмосферники, — ткнул он пальцем в экран-карту. — Раз… два… три… четыре. Четыре штуки.

— Они что, — заговорил молчавший до этого Белый, — на самом деле в космос летают?

— Да куда там… Суборбитальный полёт — это максимум того, на что они способны. Главное, что выдают по двадцать пять махов![100]

Склонившись ещё ниже, Купри прищурился.

— Вот тут лучше всего, — постучал он пальцем по экран-карте, задевая ногтем середину палубы «Ришелье», левым бортом почти касавшегося ледника. — Здесь высота барьера — сорок метров. Самое то!

— Направление дайте, — прогудел Харин. — Точное.

— Пока держись шоссе, — сказал Сихали. — Хотя… Давай сходи помаленьку. Курс — норд.

— Ага…

«Дракон» плавно свернул с дороги на ледяную обочину. Плоская лента трассы «Прюдс — Порт-Эймери — Дейвис» скоро затерялась среди твердокаменных снежных дюн. Одна белая пустыня разостлалась вокруг.

Ещё час бешеной гонки по леднику — и вдали поднялись белые модули военного лагеря, выставленные на самом краю снежного поля. Правее вздувались красные купола «Порт-Эймери».

— Курс! — потребовал Илья.

Сихали протараторил цифры точного направления. Прикинув, какова масса «Дракона», он крикнул:

— Змей, выдерживай девяносто кэмэ в час!

— Понял…

Танк скользил над поверхностью ледника, с воем и громом одолевая последний километр. Из-за края обрыва уже поднималась надстройка авианосца.

— Держитесь! — заорал Сихали. — И лучше стоя, чтобы спружинить!

Срывая снежник с ледового барьера, «Дракон» с гулом пролетел между льдом и бортом «Ришелье», ухнул прямо на флаер, вминая дискоид в палубу. «Дракон» застонал всеми своими сочленениями, заскрёб гусеницами, разрывая упругое рубчатое покрытие палубы, и ринулся к космоатмосферникам, сшибая вертолёт, стоявший на пути.

— Выходим в передний люк! — проорал Сихали. — Змей, ты первый! Я прикрою!

Илья выпрыгнул на палубу и понёсся к приземистым трансатмосферным истребителям «Старфлеш» — их отличали плоские носы, похожие на лезвие топора плашмя.

Сихали, Белый и Купри открыли огонь по краю обрыва, где бегали переполошенные «интеры», а Харин тем временем готовил аппарат к взлёту. Вот он замахал рукой за прозрачным блистером, и Браун стал отступать к космоатмосфернику, туда-сюда водя стволом «Дюрандаля».

— Тимка-а! — закричал Белый. — Залазь!