Трактир «Разбитые надежды» - Владимир Свержин

Лабиринт улиц принял ощетинившееся автоматными стволами войско с дежурным интересом. Вооруженные отряды здесь сменяли друг друга каждый день, одним больше, одним меньше. Все дороги, как бы ни вились они, как бы ни утыкались в тупики и выгребные ямы, в конечном итоге вели к огромной площади торжища. Еще одна дорога, заслуживающая почти забытого, но гордого названия «улица», тянулась к мосту через Серую Воду. У самой реки она разделялась надвое, один рукав вел в Замостье, другой поднимался к Трактиру.

Дома, построенные на улице, заслуживали особого внимания. Некоторые достигали аж трех этажей в высоту, те их стены, что выходили на дорогу, были ярко раскрашены. Лишь настоящие богачи могли позволить себе такую роскошь. Всякому здесь было известно, что эти дома принадлежат именитым караванщикам. Те начинали их строить с молодых лет, надеясь, уйдя на покой, пожить в свое удовольствие.

Обычно строительство продвигалось резво. Сюда тянулись нитки со всех концов обитаемого мира и, как говорилось: «Если ты чего-то не можешь найти у Трактира, значит, этого попросту не существует». Обмен, купля и продажа здесь велись порою круглые сутки, если, конечно, небо оставалось благосклонным и не посылало на головы смертных зеленые дожди. Люди разного вида и звания бродили тут, прицениваясь, споря, ударяя по рукам, отвешивали из сумы тускло выблескивающие патроны или столь редкие нынче драгоценности.

Караваны со всех сторон Дикого Поля: из-за плоских гор Востока и кряжей пустынного Юга, от Ледового Предела – словом, отовсюду шли сюда, привозя новости, зачастую уже обросшие солидной бородой, но все же позволявшие судить о том, что происходит в мире. Караванщики, их кони и повозки, их двуногие мулы и тюки с товаром до отказа заполняли площадь. Зазывалы тянули прохожих в свои лавки. Накрашенные девицы демонстрировали свои прелести, суля неземные удовольствия за небольшую плату.

Куда же, если не на торжище, было идти разумному, видавшему виды человеку?

Лешага повернулся к Лилии.

– Держись поближе ко мне. Здесь мало женщин. Большинство, – он ткнул пальцем в потрепанную девицу, и та заученно растянула губы в завлекательной улыбке, – такие.

Старостина дочка брезгливо поморщилась и прижалась к своему мужчине.

– Ба, да это Лешага! – раздалось с помоста, на котором, уныло опустив головы, стояли раздетые до пояса крепко сложенные мужчины и молодые женщины – чей-то богатый улов. – Двузубый, постереги их!

С возвышения на землю спрыгнул крепыш с курносым, точно обчекрыженным, автоматом на груди.

– А говорили, что ты погиб вместе с Бурым, – коротышка оглядел строй, ища взглядом Лехиного побратима. – Как я вижу, если и брешут люди, то не совсем. Или поссорились?

– Думай, что говоришь! – воин остановился. – Привет, Рустам. Ты привел? – он кивнул в сторону рабов.

– Привел я, а люди не мои. Зелимхан с острова Чеч, слышал о таком? Так вот, он хозяин. А я вижу, ты тоже делом занялся, – крепыш обвел взглядом тянущийся по улице обоз. – Хорошо поохотился. Сейчас редко кто столько приводит. По эту сторону реки от прорв совсем житья не стало.

– Это свободные, – мотнул головой Лешага. – Я только довел.

– Как свободные? – глаза Рустама вдруг сузились и оттого стали ужасно хитрыми. – Нехорошо друзей обманывать!

– Раз сказал – свободные, значит, свободные.

– Лешага, ты что задумал? – приближаясь вплотную к воину, стараясь говорить шепотом, затараторил торговец живым товаром: – Я же не вчера на свет родился. Вон тех двоих, – он кивнул в сторону автоматчиков, – мне прежде видеть доводилось – это раздольники! А это, – он скроил брезгливую мину и собрался было плюнуть на землю, но удержался, заметив взгляд собеседника, – и вовсе чешуйчатый!

– Я знаю, – спокойно ответил ученик Старого Бирюка. – Это мои люди.

– Раздольники? Чешуйчатый?! И вот… – Рустам глянул на девушку, но оборвал себя на полуслове, понимая, что такие не бывают захребетными, как величали переезжих шлюх легкие на прозвища караванщики.