Гавань Командора - Алексей Волков

– С чего они так вьются вокруг? Надеются выведать секреты?

– Надеяться не вредно. – Командор думал неизвестно о чем, однако при этом еще умудрялся кое-как поддерживать беседу. – Хорошо, что нас забрали от баронета. Плохо, что это сделал лорд.

– Да, крови он нам попортил много.

– И мы ему, – объективно добавил Сергей.

От его былой невозмутимости не осталось и следа. Он явно волновался, причем ни Эдуард, ни его толстый друг причиной волнения не являлись.

Хорошо, Жан-Жак хоть отчасти это понимал и старательно обходил некоторые темы стороной.

– Я за побег, – произнес он главное. – Море должно быть недалеко. Найдем лодку, и можно рискнуть. Мы давали слово не бежать по дороге. На имение оно не распространяется.

– Посмотрим. Все равно сначала надо узнать побольше.

– Я не узнаю вас, Командор. Раньше вы действовали решительнее. Вспомните свой плен на Ямайке. Ни подготовки, ничего. Напали, победили, захватили корабль…

– Здесь Англия, Жан-Жак. Не успеем как следует отойти, как нас хватятся и пустятся в погоню.

– А если… – Жан-Жак красноречиво провел рукой вдоль горла.

Сергей отрицательно покачал головой. Настаивать канонир не стал. Возможно, сам в глубине души был против хладнокровного убийства тех, с кем недавно сидел за одним столом. Но очень уж опостылело находиться в плену да ждать решения собственной судьбы. Особенно когда привык во всем надеяться на себя и друзей.

– Подождем, – еще раз повторил Командор.

Обеда, во всяком случае, они дождались. Высокомерный холеный слуга провел обоих пленников вереницей коридоров и перед дверью в зал громогласно объявил:

– Кавалер де Санглиер. Шевалье де Гранье.

Командор кое-как поборол волнение и нашел в себе силы решительно шагнуть вперед.

Борьба с собой оказалась напрасной. За огромным столом сидели лишь двое. Все те же Эдуард и Чарльз.

В отличие от трапезы на постоялом дворе обед проходил с дежурными разговорами ни о чем. Лишь в самом конце сэр Чарльз небрежно осведомился:

– Командор, вы не поделитесь с нами своими планами?

– Какие планы могут быть в плену?

– Плен не вечен. Он даже порою бывает короче войны, – глубокомысленно изрек толстяк. – Некоторые возвращаются и снова начинают сражаться. Другие уходят на покой.

– К первым я не отношусь. Я намереваюсь покинуть Францию.

– Хотите вновь вернуться в Вест-Индию?

– Нет. Там мне больше делать нечего. Мой путь лежит в другую сторону. Хочу побывать на земле своих предков. Может, поступлю там на службу. По слухам, царю нужны опытные воины.

– Опытные воины нужны везде, – заметил лорд. – Зачем так далеко ездить? К примеру, Англия тоже нуждается в умелых моряках.

– В Англии вряд ли забудут, что я был ее противником. Карьеры здесь мне не сделать, – Командор постарался обосновать отказ понятными любому аргументами.

– Почему же? – как-то неуверенно спросил лорд.

Очевидно, понимал правоту Командора.

– Признаюсь, мне надоело скитаться по морям. В молодости это неплохо, но с годами все больше тяготеешь к суше.

– А вы, шевалье? – толстяк повернулся к Жан-Жаку.

– Я отправлюсь вместе с Командором, – улыбнулся канонир. – Правда, для этого сначала надо выбраться из плена.

– Пожалуй, это намного легче, чем вы думаете, – объявил Эдуард. – Если вы дадите подписки не участвовать больше в войне, то вам совсем необязательно будет ждать ее окончания.

– Один вопрос… – Командор умел быть дотошным. – В жизни случается всякое. Памятуя мой прежний опыт… Если на меня нападут ваши соотечественники, то я буду защищаться.

Судя по лицам хозяев, это был вопрос вопросов. Ведь можно выйти в море, а потом заявить, что первым напал не ты. Хотя до сих пор Командор держал обещания.

– Нападение – дело другое. Под британским флагом порой ходят разные люди, – решил за приятелей Чарльз.

Они переиграли Командора. Обычно с освобождаемого бралось обещание не воевать полгода. Даже обмен пленными происходил весной исходя из этого времени. Срок заканчивался осенью, а зимой боевые действия не велись.

– Знаете, мне кажется, такому доблестному воину, как вы, нельзя без шпаги. Я понимаю, вы не раз доказали, что являетесь страшным противником даже без оружия. Надеюсь, здесь вы не будете применять свои умения? – Лорд смотрел на Командора, и глаза его почему-то были грустны.

– Обещаю. – Сергей подумал, не слишком ли легко из него сегодня сыплются клятвы. Хотя драться в этом доме он в любом случае не хотел.

Лорд что-то шепнул одному из слуг, и тот важно последовал к выходу. Положение обязывает. Когда хозяева не ходят, а шествуют, слугам тоже бегать не пристало.

– Ваша шпага! – Эдуарду явно хотелось добавить пресловутое «сэр», однако по отношению к французскому дворянину это было не слишком уместно.

Сергей покосился на принесенное слугой оружие, дернулся, а затем впился в него взглядом.

Слуга с невозмутимым видом передал шпагу своему господину, и уж затем Эдуард торжественно поднялся и протянул ее Командору.

Обычно суровое лицо Кабанова обмякло. Он сразу узнал родное оружие и был готов на радостях обнять лорда и счастливо дубасить по спине. Или, наоборот, прослезиться от волнения.

Руки нежно, словно женщину, поглаживали рукоять с рубином в навершии. В этот миг хозяевам простилось все. И многое забылось. Даже то, что вызывало по дороге сюда столько волнения.

– Ваш должник, – больше слов Сергей не нашел.

Оставшееся обеденное время пролетело быстро. Но по окончании Эдуард вежливо попросил Командора пройти к нему в кабинет.

– Прошу прощения, шевалье. Дело касается только нас двоих, – извинился хозяин перед Жан-Жаком.

Гранье не возражал. От обильной еды и вина его слегка клонило в сон. Хотелось выкурить трубочку, поразмышлять, значат ли что-нибудь слова об обещании не участвовать больше в войне, да завалиться в постель.

Командор ожидал, что обещанный разговор будет не вдвоем, а втроем, но против обыкновения Чарльз заходить в хозяйский кабинет не стал.

Обычно толстяк всегда был неподалеку от лорда, но в этот раз почему-то проявил несвойственную ему деликатность.

– Присаживайтесь, – лорд указал гостю на одно из кресел, сел сам, но почти сразу поднялся и принялся вышагивать то взад, то вперед. С чего начать разговор, хозяин явно не знал.

Молчал и Кабанов. Он чувствовал какую-то неловкость и, скрывая ее, старательно делал вид, что целиком поглощен трубкой.