Врата Лимбрета - Робин Хобб

- Ублюдок! - прошипела она ему. - Безымянный щенок беззубых родителей! Приманка для птиц!

- Рад видеть, что тебе лучше. - Вандиен смахнул тушеное мясо с манишки. Для такой слабой особы ее точность плевка была поразительной. Он присел на корточки на осторожном расстоянии от нее. - Где Ки?

- Ушла к вещам получше тебя, дерьмо хилого козла! У меня изо рта воняет падалью! Ты отравил меня этой подогретой мерзостью! И лишил меня почетной смерти. Будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят! Когда я подавилась, я не смогла закрыть горло, и оно провалилось. Я не умру!

- Поблагодаришь меня позже. Где Ки?

- Отправилась к Лимбрету. Я же тебе говорила. Отправилась к вещам получше, чем ты или я когда-либо узнаем. Бах! Падаль у меня во рту и в носу. Я не выношу этого вкуса. И только одно средство прогнать его. Черный!

Конь подчинился ей охотно, гораздо охотнее, чем серые когда-либо подчинялись команде Ки. Он также не уклонился, когда она ухватилась за его коренастую переднюю ногу и подтянулась за нее. Она прислонилась к нему, держась только за счет его прочности. Вандиен наблюдал за ней с некоторым любопытством. Если она думала, что сядет на лошадь и уедет, то он ставил против нее. Она никогда бы не взобралась ему на спину без упряжи.

Она прижалась лицом к его шее. Животное вздрогнуло, фыркнуло, а затем снова стоически замерло. Вандиен уставился на неподвижную брурджанку, гадая, плачет ли она, пока не услышал тихие звуки причмокивания. Он отвернулся и вернулся к своему костру. Взятие крови у лошади сильно отличалось от взятия молока у коровы? Теплая кровь была потребностью брурджанцев, и он слышал, что их животные были обучены ее давать. И все же.

- Ты просил поблагодарить тебя позже. - Ее голос был грубым. - Сейчас - это позже. Спасибо.

- Пожалуйста, - коротко сказал ей Вандиен. Он налил себе еще чаю и не смотрел, как она подошла к бочонку с водой. Она открыла кран и позволила воде наполнить руки, размазывая ее по лицу и фыркая в нее. Она стряхнула воду с рук и закрыла кран. Все мышцы Вандиена напряглись, когда он услышал, что она возвращается к костру. Но она только свернулась калачиком и протянула руки к его слабому теплу.

- На улице прохладно, не так ли? Это лучший костер, что ты мог сделать? Нет, не двигайся, все в порядке.

- Твоя одежда в задней части фургона.

- Я знаю. Зачем ты об этом заговорил, я тебя беспокою? - Она снова потерла лицо руками. - Что у тебя есть поесть?

Типичный брурджанец, сказал себе Вандиен. Грубый, бессердечный и эгоцентричный, но всегда честный.

- Сушеное мясо и рыба, - он не стал утруждать себя перечислением фруктов и злаков; брурджанцы не проявляли к ним особого интереса.

- Опять то вареное дерьмо, которым ты пытался меня отравить?

Вандиен покачал головой.

- Высушенное на солнце, соленое и скрученное полосками.

Она коротко кивнула.

- Тогда я возьму это. Все, что ты можешь дать. Я умираю с голоду.

Когда он вернулся из повозки, она надела льняную подкладку, которую носила под доспехами. Это делало ее более массивной. Она молча взяла у него завернутое в ткань мясо, присела на корточки там, где стояла, и принялась за него. Вандиен без всякой надежды поворошил свой жалкий маленький костерок и согрел себе последнюю чашку чая. Он все еще прихлебывал его, когда она встряхнула салфетку и начала аккуратно складывать ее.

- Я Холлика, человек. И я жива, и теперь, когда я это знаю, я действительно благодарна тебе за это. Но, черт возьми, никогда больше не поливай такими помоями ни одного брурджанца. Если бы я была чуть сильнее, а ты чуть медленнее, я бы убила тебя. Вареное мясо. Знаешь, у людей есть одна проблема - дерьмо, которое они едят.

- Я Вандиен. И что плохо в брурджанцах, так это то, что я еще ни разу не встречал ни одного, кто был бы хоть немного вежлив. - Он говорил опрометчиво, а затем отпрянул, когда она шагнула к нему, но она только вложила ему в руки сложенную ткань.

- Какого черта ты от меня хочешь? Я не просила тебя это делать, так что ты сделал это, потому что хотел. Я сказала тебе спасибо - даже дважды. Должна ли я пресмыкаться и целовать твои ноги? Или я должна предложить лечь с тобой в знак благодарности?

- Ты могла бы ответить на мои чертовы вопросы, черт возьми! - Вандиен обнаружил, что начинает говорить, как она. - Где, черт возьми, Ки? Я думал, что найду вас двоих вместе.

- О, она. - Холлика на мгновение замолчала. - Знаешь, это странно. Я так хотела поехать с ней, а теперь она выглядит для меня полной дурой. И все же я та, кто подстегнул ее. Она отправилась к Лимбрету, к этим мерцающим огням на горизонте. Она отправилась, чтобы получить заряд покоя, самореализации и просветления. Разве это не удар кулаком в горло?

- Да, - угрюмо согласился Вандиен. - Почему она ушла?

- Я только что сказала тебе. О, ты имеешь в виду, почему она думает, что у него там, наверху, полно доброй воли. Будь я проклята, если знаю. Я тоже так думала, и была готова лечь и умереть, потому что я никогда туда не попаду.

- Это в воде, - предположил Вандиен, вспомнив предупреждение Джейс.

- Может быть. Это вероятно, теперь, когда я думаю об этом. Но как, черт возьми, я сюда попала? И когда рассвет?

- Как ты сюда попала, я не знаю. Я прошел через Врата. Рассвет, похоже, здесь не наступает. Он меняется с серого на черный и снова на серый.

- О. Что ж, дорога привела меня сюда, значит, дорога может привести меня обратно. Я поеду намного быстрее на Черном. Я возьму эту рыбу с собой, если ты не возражаешь. После того, как я немного посплю. - Холлика направилась к грузовому отсеку фургона, где лежали ее вещи. Она остановилась, поняв, что Вандиен молчит, и повернулась к нему. - Что ты собираешься делать?

Он пожал плечами. Вся серая крыша этого мира давила ему на плечи.

- Думаю, я посплю. Я так устал, что готов умереть. Я гнался за ней уже… ну, я потерял