Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

Эва рассмеялась, прижалась к нему плотней, обжигая телом, спросила:

– Нам хорошо было вместе, правда?

– Разве? Послушай, куда ты меня…

– Эй, – не отпуская его, Эва замахала рукой, – такси! Да стой же!

Теперь это звалось иначе, чем двенадцать лет назад, да и заглядывали частники-водилы в эти края разве случайно. Но ведьме было плевать на такие пустяки – удача ходила у неё по струнке.

Вадим позволил впихнуть себя в подлетевшую машину (чтоб Эве да отказали?), и они помчались куда-то. Хихикая, женщина щекотала языком его шею, покусывала за ухо, шептала непристойности. Вадим не отстранялся – ждал, пока утихомирится сама.

В самом деле, эта игра ей быстро наскучила. Фыркнув, Эва забилась в угол и замолчала отчуждённо. А Вадим получил короткую передышку, чтобы прикинуть: на сколько же хватит его в этот раз? Можно не сомневаться: сюрпризов грядёт достаточно. Снова его неудержимо затягивало в круговорот страстей и событий, и не было сил сопротивляться. Или желания. В самом деле, чего ему бояться – теперь? Разве могло стать хуже?

Не ты ль вчера молил о чуде? – спросил Вадим у себя. Вот оно и ниспослано, как по заказу. И сил сразу прибыло, как всегда в Круге, и навыков добавилось, словно бы в прошлый раз тебя не зарядили полностью или в дальних своих скитаниях блудная двоица накопила немало нового. Чего ж ты не радуешься?

Колёсник был старенький, дребезжащий и, наверно, гонялся хозяином почём зря. Под чьей «крышей» тот обретался, судить было сложно, – частных шоферюг пасли многие стаи, хотя доходы от извоза падали с каждым годом. И риск для жизни у водил прибывал, несмотря на обещанную защиту. Ибо в крутарский осадок выпадало всё больше «шушеры», плюющей на законы, – лишь бы урвать побольше и побыстрей. Соответственно росли расценки. С тех пор как Вадим сошёлся с росичами, у него завелось некоторое количество монет, имеющих хождение в Вольных Зонах, – так что рассчитаться за доставку было чем. Тем более Эва, как и в прошлый раз, явилась к нему едва не голая, явно не отягощённая такой прозой, как деньги.

Руководствуясь её подсказками, водила доставил парочку в угрюмый окраинный парк, похожий на небольшой лесок, к огромному зданию, окружённому узорной решёткой и светившемуся узкими окнами в сумраке подступавшего вечера. Только колёсник затормозил, как Эва выпорхнула, предоставив Вадиму разбираться с водилой, и направилась к парадному входу. Устрашённый мрачностью и размерами пассажира, частник не стал жадничать, запросил по-божески, – так что Вадим успел расплатиться и догнать Эву до того, как она скрылась за массивными створками. Сейчас же ведьма снова вцепилась в его руку, словно готовилась применить силу, если добыча вздумает упрямиться.

Дюжие привратники (не придверные, нет – бери выше) впустили без возражений, будто знали их не первый год. Правда, на входе выдали по нашейной бирке, чтобы не спутать с халявщиками, проникавшими сюда невесть как. И тотчас ведьма ослабила хватку, предоставив Вадиму разбираться самому, но не теряя с ним ментальной связи. Зачем его притащили сюда, Вадим ещё не понял, однако наверняка в этом был смысл. Кроме того, здесь и впрямь было любопытно.

Дом был старый, ещё довоенной постройки, однако добротный, просторный, со многими кабинетами, коридорчиками, лесенками, в которых с непривычки легко было заплутать; с обширным подвалом и уютным двориком, изолированным от парка высоким забором. Когда-то здесь заседали управители Объединённого Союза, и тогдашние творцы, достигнув сего звания на излёте лет, почтённые и седовласые (или лысые), хаживали сюда как на службу, дабы выторговать ещё крошек либо «повращаться», окунувшись в терпкую атмосферу придворного интриганства. И посплетничать в тихих прихожих, устланных пышными коврами, или на тенистых скамейках, затерянных меж кустов.

Потом, когда развалился большой Союз, а следом стали сыпаться малые, из-за Дома разгорелась шумная свара, затеянная самозваными наследниками. Кончилась она лишь после Отделения, с переводом признанных творцов в куда более роскошную Студию, действительно ставшую для них храмом. А в опустевшем было здании завелись новые обитатели, принявшись раскручивать те же игры, будто за десятилетия здесь отравился даже воздух. Но, в пику старым, эти звали себя вольными творцами. И поначалу Вадим даже с ними дружил.

Поглядывая по сторонам, он двинулся забытыми маршрутами. Об Эве старался не думать, хотя проще было не думать об остальном. Её мятущаяся натура и раньше плохо стыковалась с его делами, а что могло измениться теперь? От дел не откажешься, Эву не переделать – как быть?.. Вадим пожал плечами: терпеть, как и всегда. На экскурсию-то меня хватит?

От прежнего достатка здесь сохранилась мебель, запылённая, исцарапанная, но столь же основательная. Да ещё ковры, истёртые и замызганные, ибо за Вольными Творцами некому было прибирать. Вдобавок выяснилось, что Дом куда больше приспособлен для жилья, чем казалось со стороны. Здесь даже предусмотрели душевые, пристегнув к обширным кабинетам; а рабочие столы могли соперничать с двуспальными кроватями, стоило лишь разложить на них одеяла и тюфяки, запасённые в тумбах. Впрочем, устроить лёжку можно было и на коврах – чтоб не звездануться с высокого алтаря, где во славу Творчества принесли, наверно, немало жертв, заодно лишая иллюзий восторженных глупышек.

Нагрянувшие ниспровергатели попытались из здешнего «храма» устроить монастырь, то есть и впрямь сюда вселиться, предавшись творчеству вдали от искушений и забот. Но, во-первых, искусов хватало и в Доме, благо угнездился он не «за горами, за долами». Во-вторых, многие новички тут не задержались, ибо вскоре их тоже поглотила Студия, поначалу бравировавшая всеядностью, а затем и успешно переварила – понятно, во что.

Тем не менее кое-кто, из самых неудобоваримых, всё же зацепился за Дом, постепенно обрастая сподвижниками. А некоторые и впрямь тут обосновались, непонятно как зарабатывая на жизнь и где отовариваясь. Видно, в их природе было заложено отвращение к службе (как у Вадима), а может, и неприятие любой работы (чего б Вадим не осилил). Но жили они не так плохо, судя по раздувшимся животам и оплывшим ряхам. Общий вес Вольных Творцов за эти годы вырос изрядно, и пухли они явно не с голодухи.

А первой из знакомых, на кого Вадим здесь наткнулся, оказалась его недавняя сотрудница по КБ, не раз грозившая «уйти в монастырь». Вот и ушла, правда в мужской – по большей своей части.

– Бог мой, Лариса! – удивился он. – Когда успела сменить ориентацию? Ведь Режиссёра тут кроют почём зря – вместе со всей Студией!

– Подумаешь! – пожала та плечами и засмеялась возбуждённо: – «Отречёмся от старого мира!» Чем мы хуже?

Кажется, женщина была навеселе, как и многие вокруг. Каким образом угодила она к творцам, оставалось гадать, но явно пришлась здесь ко двору, затмив местных толстух либо дурнушек, подавшихся в творчество не от хорошей жизни. Если не расцвела новой молодостью, то, во всяком случае, разгорелась. После стольких месяцев забвения и прозябания Лариса оказалась востребованной, да ещё как! Она и Вадима принялась озирать хозяйским взглядом, будто из всего состава только он остался неохваченным. Но тут рядом с объектом возникла Эва, и бедняжка, разом поблекнув, сосредоточилась на ослепительной гостье, ревниво пожирая её глазами.