Время тьмы - Евгений Клец

Снега на вершине перевала не было, зато напитавшаяся сырости земля липла к сапогам, превращаясь в грязь, и делала и без того уставшие ноги просто неподъемными. Кое-как переставляя облепленные этим месивом сапоги, они, следуя указаниям своей проводницы, укрылись от ветра и мерзкой непрекращающейся измороси за массивным плечом одинокой скалы.

– Дальше будет легче, – обнадежила их Вереса. – Недолго нам мерзнуть осталось.

– Скорей бы уж. – Солерайн чуть не с головой закутался в плащ. – Обещаю, как только выдастся свободное время, заняться более прозаическими заклинаниями, согревающими тело и добавляющими выносливости или хотя бы изменяющими погоду.

– Я прослежу, чтоб ты не забыл о своем обете. – Годжерт толкнул мага в бок. – Может, шарахнешь каким-нить огненным шаром по ближайшей скале, чтоб нам хоть у остатков твоего боевого чародейства погреться?

– А что, это мысль! – оживился Солерайн.

– Не надо шаров, – остановила его Вереса. – Незачем понапрасну тратить силы и обращать на себя внимание, тем более когда до долины Черепов рукой подать. И так через пару часов согреемся у обычного костра.

Маг сник и вновь закутался в плащ. Спорить с Вересой было бесполезно – без сомнения, она лучше знала местные опасности, а потому оставалось только ждать, когда вся эта морока останется позади.

Дивс, все это время молча слушавший их разговор, тоже решил задать вопрос девушке:

– Что это за странные сооружения? – Он показал на многочисленные пирамидки, стоящие тут и там среди нагромождения скал.

– Обращения к духам гор, чтоб даровали легкую дорогу.

– Объясни подробней, – заинтересовался Дивс.

– Обычно берут кусочек бумаги, дерева, камня – да чего угодно – и пишут на нем свою просьбу к стихийным духам этих мест.

– А если человек неграмотный? – Годжерт тоже решил поддержать разговор.

Она, улыбнувшись, посмотрела на него.

– Милый, это ты не про себя, часом?

Годжерт нахмурился и обиженно засопел.

– Если моя речь порой бывает немного грубовата, то это не значит, что грамоте меня не учили.

– Шучу я, Годж, шучу. – Она ласково погладила его по плечу. – Если человек не умеет писать, то просьбу попросту наговаривают. Затем предмет кладут на землю. Вместе с ним кладется жертвенная еда и питье, и сверху этого импровизированного алтаря сооружается пирамида из камней. Причем чем угощение обильней и пирамида выше, тем больше шансов, что духи откликнуться на просьбу.

– Судя по тому, какой погодой нас встречают местные хозяева, подобные каменные обращения нам надо было устраивать еще с предгорий, – заметил Солерайн. – Не верю я в эту ерунду.

– Ты маг и не веришь в стихийных духов? – изумился Дивс.

– В духов верю, а вот в то, что навалы камней и чьи-то просьбы их заинтересуют, – не очень.

– Дыма без огня не бывает, – напомнила старую мудрость Вереса. – Хотя я согласна с Солом, незачем ворочать булыжники, чтоб привлечь внимание невидимых повелителей стихий, разве что если кто-то захочет согреться, таская тяжести. Будет достаточно просто оказать им знак уважения в виде небольшой жертвы.

Она подошла к своей лошадке и достала из седельной сумки большую флягу с крепким вином обшитую кожей, и плотно увязанный сверток с остатками завтрака. Пошарила глазами в поисках подходящего места и, углядев большой плоский камень у основания скалы, за которой они нашли убежище, удовлетворенно кивнула.

– Вот это подойдет.

Развернув сверток, она выложила немного съестного на камень и сверху обильно полила все это вином. Затем, склонив голову, прошептала какие-то слова, видимо, излагая свою просьбу, и, легко поднявшись, вернулась к друзьям.

– Думаю, духам это должно понравиться, – сказала она, делая большой глоток из фляжки. – Да и нам не повредит глоток-другой вкупе с нехитрой закуской.

– Определенно не повредит, – оживился Годжерт. – А то у меня все внутренности оледенели от этого холода.

Они пустили флягу по кругу, и вскоре то ли несговорчивые духи гор услышали обращение Вересы, то ли вино Коерса возымело свое действие, но друзья немного отогрелись и повеселели. Вереса поднялась, плотнее запахнулась в плащ.

– Вот теперь можно идти дальше. – Она приглашающее поглядела на друзей. – Скоро отдохнем по-настоящему.

Затем перевела угрожающий взгляд на Годжерта, который слишком долго не мог расстаться с драгоценной флягой.

– А ты прекрати напиваться, или это вино будет последним в твоей жизни.

Годж поспешно протянул ей баклажку.

– Да я буквально несколько глотков выпил, хотя если разобраться… – начал было он, но Дивс тихо шепнул ему на ухо.

– Не спорь, Годж, не буди лихо.

Вереса сверлила бородача яростным взглядом.

– В чем ты хотел разобраться?

– Ни в чем, милая, – пошел на попятную Годжерт. – Нам и в самом деле пора в путь.

Девушка с победным видом развернулась и пошла к своей лошади, Годж же только удрученно покачал головой.

– Ну что мне с ней делать, Дивс? – Он посмотрел на друга.

– Я думаю, жениться, как когда-то обещал, – улыбнулся тот.

Годжерт раздраженно тряхнул бородой.

– Вам бы все только шутки шутить, а мне-то не до смеха.

– Не переживай, дружище. – Голос Дивса стал более серьезен. – Она ведь и в самом деле за тебя переживает. Просто старается за маской грозной наемницы скрыть свои истинные нежные чувства к тебе.

– Ты так думаешь? – с сомнением в голосе спросил Годжерт.

– Уверен в этом.

– Вы там долго еще будете беседовать? – долетел до них голос воительницы. – Или понравилось торчать на этом холоде?

– Уже идем, – одновременно ответили они и, взяв под уздцы своих лошадей, двинулись вслед за своим грозным проводником.

* * *

Как и обещала Вереса, через полтора часа они уже грелись у большого, жаркого костра. Гребень перевала, на который они с таким трудом взобрались, сейчас защищал их от холодного ветра, хотя дождь еще немного накрапывал. Но в сравнении с тем, что творилось наверху, это был сущий пустяк.

Они расположились на большом скальном выступе, что нависал над долиной поклонников Аргейза. Отсюда с высоты птичьего полета она лежала как на ладони, во всей своей первозданной красе. Густо поросшая зеленым лесом, она так и манила к себе, но, памятуя рассказы Вересы, они решили не рисковать. Ночь можно провести и здесь, благо погода немного угомонилась.

Языки пламени весело плясали в костре, от промокшей одежды валил пар. По наставлению девушки, огонь огородили плащами, как ширмой. Во-первых, так они быстрее сохли, во-вторых, снизу, из долины, разглядеть костер было бы довольно затруднительно, что, если учесть дурную славу последней, было не лишним.