Властелин Некронда - Джейн Уэлч

Брид, затаив дыхание, вслушивалась, не раздастся ли голос Халя, Кеовульфа, Кимбелин или Абеляра – но тщетно. Кеолотианцы кричали только о могучем мече.

– О, Великая Мать! – снова выдохнула Брид, но теперь уже в ужасе. – Они нашли меч, но не Халя.

А что же с Халем? Девушка сгорала от тревоги, эмоции готовы были захлестнуть ее. Опустившись на колени, она помолилась за своего любимого. Должно быть, он все еще томится в плену жутких кошмаров. В мозгу промелькнуло острое, как нож, видение: вот Халь стоит на бранном поле, сражаясь не на жизнь, а на смерть – одна рука уже бессильно повисла, рассеченная вражеским ударом, пред глазами – острие меча рыцаря в тяжелых доспехах…

От нового взрыва воплей мысленный образ померк.

Не успел отстучать звон подков первого отряда, как на подъезде к замку уже снова гремели копытами кони, звонко пели рожки. Вот топот копыт уже гулко отдавался на подвесном мосту, вот со двора раздались неистовые крики. Брид со всех сил старалась разобрать, о чем идет речь. Пип помрачнел.

– Война? Девушка кивнула.

– Барона Кульфрида призывают к оружию.

– Против Бельбидии?

Она снова кивнула.

В замке поднялась суета. Про пленников все вдруг напрочь позабыли. Брид сидела в углу, рассеянно засовывая палец в дыру на башмаке и снова вытаскивая его. В горах башмаки долго не живут, а за последние месяцы ей пришлось много ходить. Что же делать? Халь, нужен Халь! Брид чувствовала, что больше не может принимать решения в одиночку. Способность судить и выносить решения у нее уже не та, что раньше. Девой-Жрицей она обладала прозрением, более глубоким пониманием хода событий, чем у простых смертных, и потому знала, что всегда сделает правильный выбор. Но теперь – теперь она в этом смысле ничем не отличалась от Пипа. Хорошо, что хоть он с ней!

Интересно, а принц Ренауд отдает себе отчет, скольким обязан сыну дровосека? Ведь парнишка без устали пытался хоть чем-то облегчить положение бредящего принца, заговаривал с ним, надеясь вывести из плена наваждения. Брид отдавала себе отчет в том, что сама отнюдь не сделала все, что в ее силах. На нее накатило ощущение беспомощности, полной никчемности. Всю жизнь она гордилась своим самообладанием, умением сохранять присутствие духа. И что же? Оказалось, это одно лишь притворство!

Одно хорошо – при нынешних обстоятельствах барон Кульфрид, похоже, начисто забыл о пленниках. Собственно, во всем замке поднялась такая суматоха, что о них никто и не вспомнил, даже поесть за целый день так и не принесли. Голод досаждал все сильнее. Не выдержав, Пип принялся стучать в дверь, во все горло выкрикивая известные ему кеолотианские ругательства. Брид же пыталась успокоить принца и избавить его от страхов.

Наконец принесли еду. На удивление девушке, Ренауд наклонился к своей тарелке.

– Вороньи яйца! – вскричал он, глядя на ломоть хлеба.

Должно быть, поскольку он воображал, что находится высоко в горах, разум его как-то рационализировал ситуацию. И в самом деле, откуда в горах взяться тарелке с хлебом? Брид порадовалась, что он хоть что-то поел.

– Они собрались и готовятся выступать, – сообщил Пип, по своему обыкновению припав ухом к двери.

– Похоже, они не знают, что с нами делать, – заключила Брид. – Не то уже сделали бы. Убивать не хотят – а ну как мы можем сказать что-то важное, и…

Она запнулась, взвешивая положение вещей.

– Пока они толком и не пытались заставить нас говорить, – резонно заметил Пип.

– Вот и я о том же подумала. Верно, боятся подходить к нам из-за «трясучки», как они ее называют. – Она кивнула в сторону Ренауда. – Крестовник, – медленно произнесла девушка. – Ну конечно! Он вызывает подобное состояние у скота. Может статься…

Она не договорила. Если крестовник вызывает симптомы весьма схожие с этими колдовскими наваждениями и страхами, то он может и исцелить их. Крошечная доза укрепит пострадавших против его воздействия и, вполне вероятно, им удастся преодолеть ужас. Впрочем, в тюрьме никакого крестовника достать все равно нельзя. О, как нужна помощь! Надо добраться домой, и девушка могла придумать лишь один путь к спасению: сир Ирвальд.

Обняв руками колени, она заговорила вслух, как будто Халь был здесь и мог ее слышать:

– Халь, я люблю тебя, честное слово, люблю и делаю это ради тебя. Я должна доставить тебя домой. В глубине сердца ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете, больше себя самой. – По щекам ее покатились слезы. – Прости меня, но я делаю это ради тебя.

– Что это ты делаешь? – подозрительно осведомился Пип.

– Я должна доставить нас всех домой, – промолвила Брид. – Нам необходимо выбраться отсюда и найти остальных. Ирвальд нам поможет. Я должна завоевать его доверие.

– И каким это образом, позволь спросить? – Пип обжег ее взглядом.

– Да самым обычным, – легкомысленно отозвалась она. Пип схватил девушку за плечо и развернул к себе.

– Брид, ты этого не сделаешь!

– Я тебе не принадлежу, хотя, очень может быть, тебе этого и хотелось бы, – безжалостно заявила девушка, надеясь, что он отпустит ее.

Так и вышло. Оскорбленный в лучших чувствах, Пип отшатнулся. Девушка подбежала к двери и принялась отчаянно стучать и слезно звать стражу. Она терпеть не могла кеолотианский язык, но могла вполне сносно на нем изъясняться. Не так уж сильно он отличается от бельбидийского – главным образом, интонациями и порядком слов. Хуже другое: ему не хватало выразительности, эмоциональности. У кеолотианцев человек либо шел, либо бежал – только не мчался стремглав и не плелся. Они не видели никакого смысла в точных, разъясняющих словах. Слово, которым они обозначали близость между мужчиной и женщиной, было таким бесчувственным, что иного перевода, как «размножение», Брид ему и придумать не могла. Но все равно разговаривать по-кеолотиански ей это не мешало. И пусть большую часть своих эзотерических талантов юная жрица потеряла, но не сомневалась: таланты женские у нее, как всегда, на высоте.

Первой жертвой стал стражник у двери.

Брид лучезарно улыбнулась ему.

– Сир, прошу вас, сир, – нежно позвала она еле слышным шепотом.

– Не надо! – Пип снова схватил ее за руку. – Перестань.

Он оттащил ее в сторону, и девушка споткнулась о Ренауда. Принц поднял голову.

– Сокол, какой прекрасный сокол. Никогда не видел у соколов таких зеленых глаз.

Брид начала терять терпение.

– Пип, – прошипела она, – а ну, пусти меня.

– Не пущу! Не позволю!

– Пип, да разве это так важно? Мы должны добраться домой, я должна спасти Халя. Подумай об этом. То, что я собираюсь сделать, – такая маленькая жертва по сравнению с нашей целью.

– Халь убьет меня, если я позволю тебе. Это еще хуже моего кошмара, – в отчаянии простонал паренек.